Просто Игрок I - Павел Шимуро
Да, ребят, такое количество негатива вылилось на книгу, что я аж в ступор впал некоторый. Я лишь попрошу об одном вас, не забывайте, что все это книга, а не реальный мир. Не оскорбляйте автора, других читателей и оставайтесь людьми, иного мне и не нужно. Я понимаю, что все это вкусовщина, но не припомню даже, чтобы так хейтили мою книжку, героя или все, что происходит вокруг него. Удачи.
Глава 19
Комок маны погас у меня в ладони, едва на диване зажужжал телефон Серого. Рыжая от этой вибрации соскочила с моих колен и ушла на кухню. Я повернул голову и увидел, что Долик, не открывая глаз, шарил по обивке, пока не нащупал трубку и не вдавил в экран большой палец.
— Сколько там, Фрост? — Он приподнялся на локте и сощурил на экран здоровый глаз, отчего пакет с талой водой съехал у него со скулы на подушку. — Твою-то, полседьмого уже!
Затычку из ноздри он выдернул и долго её разглядывал. Крови на ней не оказалось, и Серый было заулыбался, да только тут же охнул и схватился за скулу. С дивана он встал, придерживая бок, и прошёл в ванную. Вернулся он уже в своей кофте, натянутой прямо поверх моей футболки, и всё тёр плечи, ведь за ночь на верёвке она так и не просохла.
— Ты куда в такую рань собрался? — Я развернул к нему табуретку и упёрся локтями в колени. — Лежал бы ещё, у тебя пол-лица синее.
— Домой, Фрост. — Долик сел на край дивана и выудил из-под него ботинки. — Дел у меня теперь полно. С людьми разобраться надо, бумажки кое-какие собрать. Да и качаться мне, кроме как там, всё равно негде.
Ногу в ботинок он пихал, не расшнуровывая, и на каждой попытке кряхтел и хватался за бок. Когда пятка наконец провалилась внутрь, он поднял на меня здоровый глаз.
— В Москву надо, Фрост. — Он ткнул в мою сторону болтающимся шнурком. — Там и люди нужные, и покупатели. А чего Лапин этот в Туле сидит, я не пойму. Я таких, как он, с этим его пят…
Горло у него перехватило на полуслове, и он закашлялся, согнувшись над коленями. Отмахнулся он, только когда отдышался и вытер рот рукавом.
— Короче, первый раз такого уродца вижу.
Я кивнул ему и потёр ладони о колени. Что в Москве и дыр больше, и сливки там собраны, я и без него понимал, только бросать здесь всё и ехать я пока не хотел.
— Поехали, а? — Долик бросил шнурки и подался ко мне, упёршись кулаками в диван. — Заодно и снимок тебе там сделаем.
— Диспансер и у нас есть, Серёг, не хуже московского. — С табуретки я поднялся, держась за край дивана, и отвернулся к стенке, в которой стоял пузатый телевизор. — Да и работу я бросать пока не собираюсь.
— О боже, о чем ты вообще говоришь, какая работа? — Серый закатил здоровый глаз и шлёпнул себя ладонью по колену, после чего опять охнул. — Ладно, ты у нас упертый баран, я знаю. Налей хоть кофейку в дорогу, а то я за рулём усну.
Пока в чайнике грелась вода, рыжая тёрлась мне о ноги и отстала, только когда я подсыпал корма ей в блюдце. С кружкой я вышел в прихожую, а Серый уже стоял там с плитником на плече. Он отхлебнул прямо в дверях и тут же зашипел, обжёгшись, но допил в пару глотков.
— Если чё интересное подвернётся, сразу звякну. — Кружку он сунул мне в руку, кивнул и толкнул дверь плечом. — А ты не геройствуй тут без меня, понял?
Дверь за ним я закрыл и пошёл искать, в чём идти на смену, ведь джинсы так и висели сырыми над ванной.
Из более-менее опрятной одежды в шкафу нашлись только армейские штаны, в них я и пошёл, а сверху натянул синий свитер, который уже давно покрылся неприятными катышками. Из-за того, что куртка не успела как следует просохнуть, пришлось тащиться на работу в свитере. Благо, есть такси и получается, что я выпрыгнул из одного здания в другое, практически не замерзнув.
Пахомов ждал меня у турникета с термосом под мышкой. Стоило мне показаться в дверях, как он оглядел меня от ботинок до ворота и покачал головой.
— Лёш, ты опять в своих армейских? — Термос он переложил в другую руку и поморщился. — Я ж тебе говорил, не на войну ходишь.
— Джинсы не высохли, а других у меня нет. — Журнал я подтянул к себе и расписался, не поднимая глаз. — Идите отдыхайте, у вас уже глаза слипаются.
Пахомов хмыкнул, но спорить не стал и побрёл к выходу, прижимая термос к боку.
До обеда я дважды обошёл этаж, и оба раза у касс начинал ныть указательный палец на правой руке. Раньше кончик у него еле-еле светился, а сегодня горел так, что пришлось сунуть руку в карман, чтобы под камерами не спалиться. Окна так и не появилось, хоть у крайней кассы я специально простоял минут пять. Выходит, рубец, который я тут оставил, никуда не делся и тихо зреет…
Вот только что это вообще за рубец, я толком так и не понял. Лапин сказал, что через месяц-другой из него лезет всякая дрянь, а как именно это происходит, говорить не стал. Откроется тут новая дыра со своим окном, и в нее можно будет просто войти? Или твари сами выйдут к кассам без всякого окна? А может, полезет такое, чего я и в разрывах не видал? Систему ведь не спросишь, а Лапин мне объяснять ничего не станет.
Зато почему этот рубец тут висит, мне спрашивать не у кого. Да и еще есть проблема. Я же работаю сутки через сутки и получается, что эта херня может открыться и зацепить Пахомова, а он тут вообще не при чем… Зайти бы туда да дозакрыть, раз уж сам бросил, только как войти туда, где окна нет?
Руку я так и держал в кармане и к кассам в тот день больше не подходил, а до самой ночи просидел у мониторов.
Ближе к часу ночи в служебную дверь постучали. Кружку с горячим кофе я отставил в сторону, глянул в монитор и увидел под фонарём Валеру, который держался за руль старого велосипеда, который вообще непонятно как стоит и не рассыпается под его весом.
Пошарил глазами по монитору и, к своему удивлению, обнаружил, что мотоцикла рядом не оказалось, да и