Просто Игрок I - Павел Шимуро

— Да. Да, отец я. — Лицо у него стало серым, под цвет стены. — Как в критическом? Вы ж днём говорили… Еду. Слышите? Еду я!

Чай потёк по журналу, а Валера уже бежал к служебке. Я схватил телефон, чтобы вызвать ему такси.

— Валер, стой, машину вызову!

— Пока она доедет! — крикнул он уже из коридора, и следом лязгнул засов.

Я рванул было за ним, но у турникета встал, ведь пост бросить было не на кого. На мониторе было видно, как он гонит велик по стоянке, даже не сев в седло, а потом камера его потеряла.

Журнал я вытирал рукавом свитера, а телефон до утра пролежал рядом экраном вверх.

Валера так и не позвонил.

Под утро я в который раз глянул на телефон, но сообщения или звонка от него так и не поступило. Довёз Валера себя до больницы на этом драндулете или нет, кто ж его знает.

Пахомов пришёл без десяти восемь и сразу двинул к столу, где поверх вчерашних записей на журнале засохло рыжее пятно от чая.

— Это чего у тебя тут, Лёш? — Он поддел страницу ногтем, и та с хрустом отлипла от соседней. — Всю ночь, что ли, чаи гонял?

— Слегка прикипел и локтем задел, повезло, что все не залил. — Ручку я положил поверх журнала и встал, уступая ему стул. — Мне бы пару дней за свой счёт взять. Пятницу и воскресенье, если получится.

Пахомов поставил термос на стол и уставился на меня.

— За свой счёт? — Он глянул на меня поверх очков. — Ты ж у меня ни одной смены не пропустил. Случилось чего?

— Приболел я. — я отвел глаза, ведь ощутил какой-то дурной стыд внутри себя, словно обманываю его. — Отлежаться надо.

Сколько я эту болезнь ото всех прятал, а тут первый раз сказал про неё правду, да только прозвучало это так, будто я с похмелья отпрашиваюсь. Пахомов почесал щёку и покачал головой.

— Оно и видно, зелёный весь. — Крышку с термоса он наконец открутил и плеснул себе чайку. — Ладно, разберемся. Только во вторник выходи, слышишь? А то я тут один загнусь.

Отлёживаться я, понятное дело, не собирался. Лапин мне разговор обещал, а когда он за мной явится и что после этого разговора от меня останется, гадать особо не хотелось.

— Спасибо вам. — Я кивнул ему и пошёл к служебке. — Во вторник буду.

— Иди уже. — Пахомов махнул мне вслед крышкой от термоса. — Хоть выспись по-человечески.

Такси я вызвал прямо с крыльца, ведь дома ещё надо было отсчитать хозяйке деньги.

Домой я доехал на такси, ведь с каждым днем желания толкаться в маршрутке становилось все меньше. Поясница после суток на посту никак не хотела разгибаться, поэтому на третий этаж я поднимался, держась за перила, и у двери ещё постоял, пока не отпустило. Стоило открыть дверь, как я увидел рыжую, которая прибежала к порогу и начала сразу же тереться об мою штанину.

— Ну хоть ты на месте. — Ботинки я стянул у порога и наклонился, чтобы потрепать ее за ухо. — Сейчас с хозяйкой расплачусь, а там и тебя покормлю.

Чтобы отсчитать двадцать шесть тысяч, я отодвинул квитанцию и тут заметил, что пачка под ней раза в четыре толще той, что я оставлял. Подошел поближе, причем поймал себя на мысли, что крадусь, словно в квартире еще кто-то может быть. Осторожно поднял квиток и увидел, что сверху лежали мои мятые купюры, а под ними шли новенькие пятитысячные.

Пересчитал их и вышло, что чужих тут на целую сотку. Твою ж мать, это что ещё такое? Кроме Серого их сюда сунуть было некому, ведь утром, пока я на кухне возился с чайником, он один оставался в комнате.

— Вот же паразит, ни словом ведь не обмолвился, да ещё и кофе у меня выпросил, — я крепко сжал эти деньги и прошипел сквозь зубы.

С деньгами в руке я опустился на табуретку, а пачку положил себе на колено. Отдать я мог что угодно и кому угодно. Но стоило кому-то сунуть мне хоть рубль, как я начинал пятиться. Ночью сам двигал Валере по столу полторы тысячи, а он от них со стула вскочил, как ошпаренный. Видно было, что своим необдуманным предложением я задел его гордость, а теперь кто-то задел мою.

А ещё злость брала просто сумасшедшая. Я, значит, его по лестнице пёр, нос ему вправлял, лёд всю ночь менял и ни о каких деньгах не думал. А он, выходит, решил со мной так рассчитаться?

Я вытащил телефон из кармана и набрал этого мелкого засранца. Гудки шли долго, я уже хотел сбросить, как появился шум дороги.

— Серёг, это чё за деньги у меня под квитанцией? — Я встал с табуретки, и пачка соскользнула с колена мне в ладонь. — Ты совсем головой ударился?

— О, нашёл уже! — Серый захохотал и тут же охнул. — Это не тебе, Фрост, это на железку. Купи себе, чем махать, а то голыми руками ты много не навоюешь.

— Забери, слышишь? Я тебе сегодня же на карту всё до копейки скину! — сам не заметил, как начал орать в трубку, словно полоумный.

— Чё⁈ Не слышу, Фрост, связь пропадает! — Он заржал прямо в трубку, и звонок оборвался.

Я набрал его снова, но в трубке не было даже гудков. Телефон я швырнул на диван, а тот отчеканил и упал на пол, но мне было все равно.

Я долго ходил по комнате от окна к двери и обратно, пока не остановился посреди неё с этой пачкой в кулаке. Булава у Лапина, да и перчатка тоже. Если сунусь в следующую дыру с пустыми руками, то высока вероятность, что там и останусь. А если Серый опять залезет туда, откуда сам не выберется, тащить его будет некому.

Двадцать шесть тысяч я отсчитал и сунул обратно под квитанцию. Остальные затолкал в карман армейских штанов и застегнул клапан, чтобы не передумать. Щёки у меня горели, будто я эти деньги у кого-то стащил, только деваться было некуда, ведь Долик прав.

Тут с кухни вышла рыжая и улеглась прямо посреди зала. Хозяйка-то сегодня за деньгами придёт, а эту засранку куда мне девать?

Покормить её я так и не успел, поэтому сыпанул корма в блюдце и с ним пошёл прямиком к кладовке. Засранка учуяла еду и побежала следом. Стоило ей сунуть нос в блюдце, как я поставил его на