Просто Игрок I - Павел Шимуро

— На вешалке она, у кассы, сам сходи проверь, — я нахмурил брови, но ему вообще было наплевать на мои слова.

— Ага, щас, покомандуй мне еще! Открывай давай.

На крик потянулся народ. Сперва обернулась женщина с ребёнком у стойки с футболками, следом из соседнего магазина выглянули две девчонки с пакетами, а у фонтана остановился мужик и полез за телефоном.

Лицо у меня обдало жаром от злости, и рука сама сжалась в кулак. В запястье тут же стрельнуло до самого локтя, и эта боль меня отрезвила. Если ударю его сейчас, то выйдет ровно то, чего он ждёт, а дальше полиция с протоколом, будто мне одного следователя мало.

— Не буду я ничего открывать.

— Не будешь? — охранник аж побагровел. — Тогда пройдём, разберёмся.

Он сдёрнул с пояса резиновую дубинку, а свободной рукой вцепился мне в локоть. Шагнул назад и дёрнул на себя, только я с места так и не сдвинулся. Прикол в том, что я даже не упирался, а просто стоял, как стоял. Охранник перехватил локоть покрепче и рванул ещё раз, уже двумя руками, и дубинка у него под мышкой едва не выскользнула на пол.

Вот тут он и поднял на меня глаза. Злость с лица у него сошла разом, рот приоткрылся, и смотрел он теперь снизу вверх, ведь макушкой доставал мне как раз до подбородка. С его пузом и рацией мне издали показалось, что он здоровый бык, а вблизи вышло, что я его на голову выше.

Честно говоря, я и сам не ожидал, что он даже не сдвинет меня, ведь неделю назад этот мужик отволок бы меня до своей каптёрки и даже не запыхался.

Пахомов нас в первый месяц гонял по закону так, что от зубов отскакивало, вот оно и пригодилось.

— Руку убери, — сказал я тихо.

Пальцы на локте разжались.

— Удостоверение покажи, — следом скомандовал я, отчего тот глупо распахнул глаза.

— Какое тебе ещё удостоверение? — сдавленно переспросил он.

— Какое-какое, охранника, ты же охранник? К тому же, ты при исполнении, вот и показывай. Осмотр только с моего согласия, а хватать и обыскивать меня ты права не имеешь.

Охранник глянул на мужика с телефоном, потом на девчонок с пакетами и убрал дубинку обратно на пояс, причём в петлю попал дай бог с третьего раза.

— Есть подозрение, так вызывай полицию, я подожду, — кивнул я на рацию. — Приедут, ничего не найдут, и объясняться будешь ты, а не я.

Ответить он не успел, потому что рация на плече у него хрюкнула голосом продавщицы: «Отбой, Саш, нашлась куртка». Охранник покраснел до ушей и отступил на шаг.

— Иди давай, — буркнул он куда-то мне в грудь.

Полгода я сам простоял у таких дверей, а с этой стороны ни разу не был. Неприятная, оказывается, сторона. Я отошёл от магазина, только сердце колотилось где-то в горле, а ноги стали ватными, так что у первой же колонны пришлось остановиться.

Я отдышался у колонны и пошёл в другой конец галереи, подальше от того магазина. Там нашёлся магазин попроще, без манекенов у входа, зато со скидками на каждой стойке. Джинсы моего размера лежали стопкой на самой нижней полке, так что пришлось присесть, чтобы вытянуть оттуда пару потемнее.

Встал я по привычке рывком, и в глазах сразу потемнело. Стойка с джинсами поплыла куда-то вбок, а ноги стали чужими. Рукой я нашарил полку, только пальцы по ней соскользнули.

Упасть мне не дали — кто-то крепко подхватил меня под локоть двумя руками.

— Э-э, отец, ты чего? Ну-ка сядь.

Лавка стояла прямо у входа в магазин, туда меня и усадили. Темнота перед глазами понемногу расползлась, и только тогда удалось разглядеть, кто меня держал. Был это парень лет двадцати пяти в сером худи, с капюшоном на голове. Глаза у него покраснели, а под ними набрякли синяки. Над головой у парня висела восьмёрка.

Бутылку воды он сунул мне в руку уже открытой, а сам уставился в точку над моей головой. Я тоже смотрел на уровень, висящий над его головой, словно завороженный.

— Шестой, значит, — Первым тишину нарушил парнишка. — А я гляжу, мужик валится, думал, сердце.

— Встал резко, немолодой уже, — голос у меня сел до хрипа, отчего пришлось прокашляться. — Спасибо за воду.

— Да пей, не жалко. — Он плюхнулся рядом и сунул руки в карман на животе. — Голова-то не кружится?

— Да нормально, отпустило уже.

Парень вдруг замолчал и краем глаза я увидел, как его губы беззвучно шевелились, словно он сперва пробовал слова про себя. Потом он потёр горло ладонью, выдохнул с облегчением и произнес:

— А я восьмой с августа, — он уставился на соседний магазин, глядя на покупателей, которые снуют туда-сюда, — Дальше не пойду.

Честно говоря, его откровение удивило меня. Неужто расти по уровню не хочет, что ли?

— Чего так? — спросил, но так, чтобы вышло осторожно.

— Да кореш у меня был, Димон. Вместе начинали во всей этой херне вариться. — говорил он, как будто бы сам себе, — Он вперёд ушёл, ему десятка ещё в июле капнула. Звонит мне на радостях, и понеслось. Всё подряд мне вывалил, прикинь? Вслух, при матери, и хоть бы кашлянул…

Тут его самого и скрутило. Он кашлял в кулак, пока не покраснел, и долго не мог продышаться. Дальше он говорил уже медленно, слово за словом.

— Через неделю к нему приехали двое в форме МЧС, на чёрной блатной машине. Все вежливые такие, расфуфыренные. Посидели с ним на кухне часок, и он уехал с ними.

— Посадили?

— Да куда там… Работает теперь. Официальная зарплата, форма — да и все, как у нормальных людей. — Парень дёрнул плечом. — Звонит раз в месяц. Спрашиваю, как ты там, а он «нормально» и трубку кладёт. А в последний раз под конец говорит: «Не бери десятку, Тёмыч». И всё, больше мы с ним уже не говорили.

— А чего там, на десятке, не сказал?

— Не-а. То ли не мог, то ли не хотел. — Повернулся он ко мне только сейчас. — Вот я и не беру. Сплю через раз, всё думаю, вдруг капнет.

Поднялся он так быстро, что лавка под нами качнулась, и натянул капюшон пониже.

— Ты это, отец… — он помолчал и снова потёр горло. — Не бери ты эту