Просто Игрок I - Павел Шимуро

Глава 14

До вечера к гипермаркету так никто и не подошёл, и полоска с печатью на стыке створок висела целая. Трогать её я не стал, только глянул издалека, чтобы потом не отвечать.

На ночной обход пошёл через кассы, хотя по графику мог пройти и галереей. Хотелось разобраться с пальцем, пока в здании никого нет. Сияние проступило ещё у кофейни, и руку пришлось сунуть в карман, ведь камера над колонной смотрела прямо на меня.

Вот и думай теперь. Палец ведёт себя как у входа в разрыв, а входить некуда. Может, рано ещё, или я не туда смотрю, черт его знает.

…

Под утро в каптёрка хорошенька так разогрелась, а пальцы всё равно мёрзли, так что кружку с кофе держал обеими руками. Сменщика больше не будет, это я знал, а кто придёт вместо него, гадал с самого рассвета.

Без пяти восемь дверь распахнулась, и на пороге встал Пахомов с пакетом в руке и сигаретой за ухом.

— Здоров, — пакет он грохнул на стол, и в нём звякнула банка. — Сутки я тут, так что ты свободен. Вчера один звонил насчет работы, вроде толковый, только первым делом спрашивает, можно ли ночью спать. Я ему говорю, мол, спать можно, только не у нас.

Над своей же шуткой он засмеялся, да смех тут же сорвался в кашель. Откашливался Пахомов в кулак, пока не покраснел, а когда отдышался, взгляд у него опустился мне на штаны и там застрял.

— Это у тебя что за форма одежды?

— Какая есть.

— Какая есть, — передразнил он и щёлкнул зажигалкой, хотя сигарету из-за уха так и не достал. — Ты, Лёш, не вздумал, ну… обратно туда?

От его вопроса аж кружка в руке дёрнулась, отчего кофе перелилось через край прямо на журнал. Я специально утирал его долго, лишь бы не смотреть на Пахомова.

— Да джинсы я порвал, Игорь Валерьич. Или уже нельзя в камуфляжке прийти? — его вопрос действительно показался мне слегка надуманным.

— Порвал он… Ой, ладно, черт с ним, ну попутал старый, бывает — Пахомов махнул рукой и плюхнулся на мой стул. — Иди купи себе портки, а то сидишь тут, как с вокзала.

…

Портки, пока с ночи лежали в ванной, уже подсохли и скукожились. Я вытянул их за штанину под лампу, а дыра пониже колена оказалась с ладонь, да ещё края расползлись бахромой. Заштопать такое мне не под силу, поэтому дорога у них осталась одна — в мусорку.

Надеть, получается, было нечего, кроме армейских штанов. Ветровкой без рукава только ворон на огороде пугать, а довоенная куртка и так висела на мне мешком.

Уже потянулся к полке за деньгами, только рука так и зависла. А надо оно мне вообще? Штаны целые, куртка греет, до работы и до магазина дойти есть в чём. Всю жизнь таскал на своих костях что под руку попадётся, и ничего, не помер. Отдать около пятнашки на тряпки — это, считай, треть зарплаты, да и, честно говоря, жаба душила.

Умыться перед выходом всё равно надо, поэтому пошёл в ванную. Над раковиной глянул в зеркало и долго не мог отвести глаз. Оттуда смотрел мужик в армейских штанах и куртке с чужого плеча, нос жёлтый по краям, а морда обросла жесткой щетиной.

— Ну и чудовище…— не мог сдержать комментариев на счет своей мятой физиономии.

Пахомов ещё мягко сказал про то, что я как с вокзала. Зайди такой ко мне на пост, я бы сам за ним по галерее ходил, пока не уйдёт.

— Ладно, чёрт с ними, с деньгами, — буркнул я своему отражению и вытер лицо полотенцем.

Сперва отсчитал двадцать шесть тысяч на четверг и прижал их квитанцией, чтобы первого числа не наскребать по карманам. Пятнадцать тысяч на одежду сунул во внутренний карман куртки, остальное так и осталось лежать на полке стенки.

С рюкзаком вышла заминка, потому что по швам у него до сих пор тянулись зелёные разводы. Только пакеты через весь город в руках не потащишь, поэтому я тёр их мокрой губкой над той же раковиной, пока они не побледнели и не стали похожи на обычную грязь. Булаву достал и сунул под баул, ведь сейчас она мне незачем.

На остановке ждала бабка с сумкой на колёсиках, у неё я и спросил, какой лайн идёт до «Каскада». Голос сел на полуслове, так что пришлось откашляться и спрашивать заново.

— Ты, милок, не простыл часом? — она глянула на меня снизу вверх и ткнула пальцем в лайн, который как раз подруливал к остановке. — Вон твой, беги давай.

— Спасибо, мать, — прохрипел я и полез в лайн, пока водитель не закрыл двери.

…

До рамок я дошёл быстро, потому что смотреть в этом магазине было больше не на что. Куртку приметил сразу, она висела на манекене у входа: тёмная, на молнии, в плечах села как надо, да и рукава подворачивать не пришлось. Только у ворота болтался ценник, и стоило на него глянуть, как я аж крякнул. Почти двадцать тысяч — это больше, чем лежало у меня в кармане. Натягивать её обратно на манекен я не стал, а просто повесил на ближнюю вешалку у кассы и пошёл искать, где тут найдётся что попроще.

Одно меня насторожило или показалось странным — продавщица за кассой проводила меня взглядом и что-то быстро сказала в рацию.

Рамки на выходе промолчали, зато за ними дорогу мне загородил охранник в чёрной форме с рацией на плече. Было ему лет сорок, пузо нависало над ремнём и он как-то подозрительно поглядывал на мой рюкзак.

— Рюкзачок откроем, — кивнул он на лямку.

— С чего вдруг? — я аж опешил от его просьбы, которая звучала больше как приказ.

Голос на «вдруг» сел, вышло сипло, будто я и правда что-то стянул. Взгляд охранника съехал на армейские штаны, потом на куртку, которая висела на мне мешком, и тут его понесло.

— Ты мне тут не сипи! — гаркнул он на всю галерею, будто бы пытаясь привлечь к