Три дня счастья - Татьяна Лаас
Княжич Волков под конец вальса подошел к Наташе и что-то таинственно зашептал, направляясь вместе с ней куда-то прочь. Быть может в один из приватных кабинетов. Алексей вцепился руками в деревянные перила. Ну не так же откровенно уводить Великую княжну из бального зала! Их же все видят!
Танец закончился, а Алексей и не заметил. Он ждал. Он мысленно считал минуты и решал, стоит ли приходить на помощь Наташе или он сломает ей первую любовь? В зале произошла какая-то заминка. Распорядитель бала не объявлял новый танец. Оркестр на соседних с Алексеем хорах замер в недоумении, а пара лакеев принесла откуда-то граммофон, устанавливая у окна. Руками в белоснежных перчатках слуга достал черный кругляш пластинки и бережно положил его на диск.
Второй лакей принялся крутить ручку, заводя пружину механизма.
Михаил Волков, молодой повеса и гроза всех девиц на выданье, пока успешно ускользавший из всех покорившихся ему объятий, вышел на середину зала, ведя под руку… Наташу. Её платье претерпело сумасшедшие изменения — оно где-то потеряло нижнюю юбку, и теперь бахрома из стекляруса не скрывала ни коленей княжны, ни бледных чулок. Алексей задохнулся от гнева и восторга. Он знал, что в других странах дамы отваживаются на такие наряды, но тут, сейчас, в России, где не было послевоенного дефицита в тканях, на Великой княжне, которой не нужно было экономить, это смотрелось странно и дерзко.
Распорядитель бала не объявлял танец, и пары, спешащие присоединиться к нему, недоумевали.
Граммофон зашипел, а потом из его трубы, изготовленной из красного дерева, полились неожиданные звуки. Дикие. Варварские. Первозданные. Которым совсем не место в огромном дворце Волковых.
Толпа ожидающих танца ахнула. Приглашенные барышни быстро вырывали ладони из рук кавалеров. Кавалеры были ошеломлены не меньше. Старше поколение замерло в возмущенном испуге.
Это был блэк-боттом*. Танец черной Америки. Алексей узнал его — слышал во время облавы на роллердроме. Так вот чем там занималась Наташа с Волковым!
Синкопированный ритм сотрясал воздух и основы бальной культуры. Барабанам вторили громкая медь тромбона и фривольность кларнета. Низкие басы контрабаса будили в сердце что-то тревожное, глубокое, дикое.
Нервная мелодия, бросавшая вызов обществу. Танец «Черное дно», которому не место в чистом бальном зале, полном прелестных барышень. И о чем только Волков думал⁈
Замешкавшийся оркестр на хорах все же подхватил мелодию, иногда заглушая пластинку.
Алексей вскипел тьмой. Если Михаил хоть пальцем прикоснется к Наташе… Если он посмеет её задеть или обидеть… Если он бросит её, как всех девиц до этого, то Алексей его лично найдет и оттащит под венец с Наташей. Если она того захочет. Не захочет — дуэли никто не отменял. Волкову-младшему не жить. Победы над Наташей ему не видать!
Что Наташа вытворяла… Это было уму непостижимо. В самом начале танца они с Михаилом спиной к друг другу, присев на полусогнутых коленях, столкнулись ягодицами. Тут прикосновения в танго считаются вульгарными — за этот танец офицеров до сих пор лишают званий и чинов, а Наташа… Она только улыбалась, как и допустивший подобное Волков. Зал охнул от вопиющей дерзости.
Только Наташе было все равно. Она самозабвенно танцевала. Покачивала бедрами. Выбрасывала ноги вперед в странных коленцах в унисон с Волковым. Она поднимала распрямленные руки выше головы, и тогда край платья задирался так, что было видно кружево её чулок.
Она отбивала ногами четкий ритм, вздымая согнутые в коленях ноги чуть ли не до груди. Она задорно прыгала вбок на одной ноге, как какой-нибудь дикарь-африканец. Она клала себе ладони на ягодицы и хлопала по ним… Она… Алексей был вынужден признать — она просто наслаждалась танцем и свободой, которую он ей дарил. Эти смешные ужимки, эта не сходящая с её лица улыбка, эти коленца, которые она выписывала… Она была вольной как птица и не боялась этого.
Наташа всегда была такой — сильной, открытой, яркой, как огонь. То пламя, которое и привлекло его, глупого мотылька. Она всегда смеялась громко и открыто, за что не раз была наказана матушкой. Она всегда шла наперекор всему. Она всегда доверяла чувствам, а не фактам.
Алексей понимал — на месте Михаила мог быть он. Она же приглашала его. Она не раз присылала ему письма. Смог бы он так же лихо и без оглядки на безмолвствующий зал выплясывать и ничего не бояться? Она оказалась смелее его. Но Волкова он под венец все же притащит, если тот хоть пальцем прикоснется к ней в запретном. Алексей дернул строгий высокий ворот кафтана опричников, как ошейник сжимавший его шею. Впрочем, он понимал, что его душит на самом деле — неприкрытая, откровенная ревность к более счастливому сопернику. Волков-младший рискнул там, где Алексей решил сдаться и отступить.
Танец закончился в полной тишине. Михаил по-хозяйски поймал Наташину руку и без спроса поцеловал её, а потом повел прочь из ошеломленного зала. Волков, наклонившись к Наташе, что-то игриво ей шептал на ушко, и Алексей, запрещая себе хоть что-то чувствовать, отправился кромежем искать остатки грешной юбки, не дававшей ему покоя. Он не допустит, чтобы кто-то её нашел раньше и продал какой-нибудь твари.
Засунув клок мягкого шелка за пазуху, Алексей рванул искать Наташу. Если он хоть что-то понимал в Михаиле Волкове, то сейчас он её обрабатывал в одной из закрытых для посещения комнат…
Наташа нашлась на высоком крыльце дворца. Она стояла и смотрела в никуда, кутаясь в белоснежные меха манто. Волкова поблизости не было. Её голые колени сводили Алексея с ума. Хотелось цепным псом облаивать всех, глазевших на них. Если бы он только мог… Если бы он не был рожден кромешником… Тогда он ни за что не узнал бы её и не оказался хотя бы на краткий миг рядом с ней.