Три дня счастья - Татьяна Лаас

Наташа поняла, что он точно осознает — они зло, только даже самому себе признаться боится. Она тогда не знала, что сделали с младшим Волковым, её единокровным братом. Она тогда даже не подозревала, сколько человек уже успел погубить её батюшка, чтобы вернуть силы для управления демонами, чтобы возродить династию, чтобы вернуть в род Золотых соколов.

Вопросы только множились, а ответов на них у Наташи не было. Больше приходить с таким к батюшке она не решилась — сама потихоньку страдала, ища ответы хотя бы в книгах.

Почему она, Серебряная соколица, внеранговый маг, не могла пользоваться заклинаниями первого и даже второго ранга магии? Почему ей подвластны только относительно несложные заклинания? Формально, она сильнее того же Калины была, но не могла ничего из того, что легко получалось у него.

Почему Серебряная соколица Мария вообще не училась владению эфиром?

Почему Медная соколица Елизавета почти играючи справлялась с любыми самыми заковыристыми заклинаниями? Почему её обучал кромешник? И почему кромешников, исстари охранявших трон, так мало возле императорской семьи? Матушка говорила — это из-за того, что батюшка сам может защитить семью, только в это слабо верилось.

Почему Митеньку, Золотого сокола, не учили владеть эфиром, говоря, что он мал еще?

И почему батюшка, самый сильный маг России, Золотой сокол, так легко погиб от руки бомбиста? Уж не потому ли, что их соколы на самом деле были ложью?

Может, династия Рюриковичей вырождалась? Спуталась с демонами и сама стала злом? Только о таком не спросить матушку. Она стала слаба и нервенна после гибели батюшки. Вину за его смерть возложили как раз на нее — народ роптал, что императрица Катька специально отстранила кромешников от защиты императора, чтобы заполучить власть в свои руки. Никто же не знал за пределами дворца, как императрица ночами выплакивала глаза, страдая без мужа.

Будь в тот день рядом с императором Павлом несколько кромешников, как было положено раньше, еще даже при Василии VI, то батюшка бы выжил, но кромешников не было. Руки Наташи сжались от бессилия в кулаки. Он знал, что Рюриковичи зло. Он знал, что будь кромешники рядом, то они это рано или поздно поймут. Это жгло сердце Наташи, которая не находила ответов на свои вопросы. Точнее боялась их.

Сейчас её охранял всего лишь один кромешник Савватов. Именно он вел магомобиль, буквально крадущийся по ночным улицам Петербурга. Наташа не спешила во дворец. Она хотела дождаться возвращения с ритуала. Наташа даже решилась и предложила матушке сама провести его — она не забыла ничего из поучений отца, но та отказалась, чего-то испугавшись. Может, за душу Наташину забоялась? Так поздно — она уже была на ритуале, её душа уже запачкана. Зачем пачкать Вету и Митеньку, Наташа не понимала.

Через щели в магомобиль проникал ледяной ветер, неся тяжелый дух больного Санкт-Петербурга на своих крыльях: тина, дым, запах конских яблок, клоачная жидкость. Легче стало, только когда проезжали мимо Летнего сада.

— Останови! — не выдержала Наташа, задыхавшаяся от волнения за брата и сестру. Себя жалеть она уже перестала. Сейчас не до холодности коллежского советника Калины.

— Ваше импе… — попытался возразить ей Савватов.

— Останови, я сказала!

В голосе Наташи прорезались гневливые нотки — точь-в-точь, как у матушки, ей Мария не раз об этом говорила, ставя в укор.

Савватов продолжил настаивать:

— Это опасно!

— Я Серебряная соколица! Нет таких магов, кто сильнее меня!

Кромешник поджал губы, но остановил магомобиль. Кристалл в его сердце затих. Эфирные колебания прекратились. Савватов выскочил из салона, профессионально оглядываясь. Признав, что опасности нет, он открыл дверцу и подал руку, помогая Наташе выйти. Она никогда не брезговала прикасаться к кромешникам. Матушка принимала помощь только от лакеев и не раз выговаривала ей о недопустимом. Только сложно запачкать тьмой того, кто уже вымазан в демонических эманациях. Возвращаться за руль Савватов не стал — прислонился спиной к магомобилю и цепко осматривал набережную.

Город спал. Стих его привычный шум: многоголосый говор, лошадиное ржание, шорох шин, топот ног, шальные звуки музыки — лишь слышны одинокие шаги городового.

Ниткой опалов сияли вдоль набережной Фонтанки яркие электрические фонари, пришедшие на смену газовым. Их темные четкие тени жадно тянулись по мостовой дальше во тьму проулков и подворотен. Было слышно, как рядом в своем ложе бессонно ворочалась Нева, Фонтанка вторила ей, стуча о набережную корпусами многочисленных лодок. Летний сад был тих и спокоен.

От воды тянуло неприятным запахом рыбы и мокрой древесины.

Чистое еще ввечеру небо словно клочковатой ватой забелило светлыми тучами — искрящийся огнями город мягко освещал их подбрюшье, которым они зацепились за многочисленные шпили соборов.

Ночь была холодной, осенней, несмотря на задержавшееся в Санкт-Петербурге «бабье лето», и Наташа зябко куталась в норковое манто. Ветер игрался бахромой из стекляруса, которой был щедро украшен низ короткой юбки. Колени мерзли, и сейчас Наташа как никогда понимала всю неуместность своей выходки на балу. Только что-то менять уже поздно. Завтра-послезавтра снимки попадут в газеты и грянет скандал. Или Опричнина сработает на опережение, и коллежский советник Калина все же посетит её впервые за много месяцев. Наташа уже знала, что мужские клятвы мало что значат на самом деле. Батюшка её этому научил — в его словах о демонах, которые подчинились Рюриковичам не было ни грана правды. А ведь он клялся ей, что их династия чиста и не ведается со злом.

Наташа оперлась на ледяной парапет набережной. Сизая вода еле плескалась, замерли черными силуэтами снулых рыб лодки, груженные дровами.

Как же она низко пала! Устраивает скандал, чтобы встретиться с забывшим её мужчиной.

Щедро расшитый драгоценными камнями кокошник тяжело давил на голову. Его бы снять, но камеристка так старательно закрепляла его, что выдирать его только вместе с волосами. Длинная коса ниже пояса оттягивала голову, заставляя инстинктивно выпрямлять плечи, но сейчас хотелось одного — сжаться в комок и ни о чем не думать. Будь что будет. Она хотя бы попыталась увидеть его. Глупо и дальше цепляться за юношеские мечты. Она Великая княжна, она справится. Всё