Три дня счастья - Татьяна Лаас
Странно зашумела река. Вода стала куда-то стремительно отступать, лодки спешно садились на дно. Рыба билась хвостами в илистом дне и задыхалась. Словно где-то затаился великан, страдавший от жажды и втягивавший в себя всю воду, — река бурлила, кипела и исчезала. Наташа когда-то читала труды Степана Петровича Крашенинникова об описании земли Камчатки, но ей и в голову не пришло, что это и есть тот самый взлив* моря. Где Камчатка и где Петербург.
По молниеотводам заскакали яркие вспышки эфира. Только магдетекторы молчали. Тогда никто не знал, что их датчики просто закипели от эфира и расплавились. Сирены над городом в ту ночь так и не завыли. Лишь с нескольких колоколен зазвучал набат, предупреждая людей, но это была капля в море бушующих демонических сил, стирающих город с лица земли.
Наташа ошеломленно оглянулась на Савватова. Он побелел и медленно сползал по корпусу магомобиля. Его глаза уже закатились.
Наташа никогда прежде не видела, как умирают кромешники. Про них говорили, что они сразу же перерождаются в нежить и все равно поднимаются с земли, чтобы защищать. Савватов не встал. Наташа сделала шаг к нему — она еще надеялась, что его можно спасти. Он стал стремительно превращаться во что-то, чему Наташа не знала названия. Что-то мерзко расплывающееся черной маслянистой жидкостью, голодное и неразумное. Армия нежити, бушевавшая потом вокруг погибшей столицы, обильно приросла проклятыми кромешниками.
Голова закружилась; мир вокруг задрожал. Наташу бросило на землю, но та тут же выскользнула у нее из-под ног, обрушиваясь куда-то вниз. Словно древние болота Ингрии проснулись и решили проглотить ненавистный, чуждый им город. Дома шатались, скрежетали и рушились, но этого Наташа уже не видела, потому что из залива пришла гигантская волна, накрывая собой город по крыши.
Наташу сразу же потянуло на дно — она пыталась выплыть, хватала воздух жадными губами и вновь уносилась куда-то вниз. Словно огромная змея обвила её ноги и тащила все глубже и глубже. Её чем-то било. Она кого-то била, чтобы не хватал и не топил. Невероятной силы волна тащила в себе все, что было в реках и каналах и то, что захватывала по пути. Лодки-плоскодонки, баржи, полные дров, бревна, скамейки, какие-то бочки, магомобили, и люди… Очень много людей, почти сразу же захлебнувшихся в ледяной воде.
Град ударов, обрушившийся на Наташу, чуть не выбил из нее дух. Только ей нельзя сдаваться! Матушка не справилась с демонами, и где-то сейчас на капище погибали беззащитные Митенька и Веточка. Наташа должна их спасти! Она должна выбраться из этой ледяной круговерти и… Сил не было. Она, Серебряная соколица, оказалась совсем беспомощной перед мощью разгневанных демонов. Она тоже, как все в их семействе, подделка.
В последний момент, уже где-то глубокой тьме, понимая, что умирает, она почувствовала, как чья-то рука намертво вцепилась в ее запястье и вместо того, чтобы тащить глубже и топить, вытолкнула её в непонятный черно-белый коридор. Мужские пальцы ослабли, отпуская её, и Наташа сама резко, как подсекают рыбу, дернула на себя мокрого, откровенно умирающего Калину. Он сипло дышал, хрипел и даже не ругался, когда его тело принялась затягивать тьма.
Наташа охнула. Кали… Алексей не забыл её! Он был с ней рядом, а она его не замечала…
Вода ручьями лилась с них обоих, воняло тиной. Тело била дрожь. Зубы Наташи выдавали чечетку. Кромешники не умирают! Но в эту ночь они умудрились опровергнуть все, что о них говорили.
….
Взлив — (устар. рус.) цунами.
Глава вторая. Выясняется, что Алексею не все равно
Глава вторая. Выясняется, что Алексею не все равно
Он не спал третью ночь подряд. Навалилось все. Обвинение главы Опричного сыска тайного советника Кошки в измене. Непонятные намеки главы Опричнины Соколова о якобы грядущих великих событиях. Причем повышенную боевую опасность он не объявлял, только устно всех просил быть внимательными и осторожными — словно в остальное время они только и делают, что бьют баклуши. Императорское семейство перебралось из Царского села, где они проживали обычно, в Зимний дворец. Только они это делали каждый год в честь празднования дня призвания Рюрика на княжение. По Соколову было видно, что ему тошно от того, что сам толком объяснить ничего не может, а спросит он с них… Всех опричников тайно стягивали к Санкт-Петербургу. Даже Александра Громова из его вечной ссылки выдернули с Дальнего Востока в Москву. Пока еще Москву. Что-то будет, но что и когда? Соколов только руками разводил в ответ на прямые вопросы. Может, обет на нем какой-то? Тогда дело плохо — запреты накладывали только императоры. И императрицы, конечно.
Наташа оказывала явные знаки внимания княжичу Михаилу Волкову, и от этого выть хотелось тем самым волком. Он знал, что рано или поздно это произойдет — Наташа выберет себе жениха. Волков еще не самый плохой из княжичей, только на сердце все равно муть. Родничок, раньше бивший только любовью, теперь затянуло гнилью ревности и гнева. Отец бы такого не понял, а Соколов бы повторил, что от любви все трудности, любовь для них зло. Кромешникам запрещены привязанности, семья и чувства. Сашка как раз на семье погорел. Алексей — на любви.
Он знал, что не имеет права следить за Наташей, но все равно проверял, куда тот Волков её возит, чтобы знать, где ждать беду. Он ненавидел этот город, полный противоречий. Огромные широкие богатые проспекты и нищие кварталы, утопающие в грязи. Красивые ухоженные реки и вонь Обводного канала, о котором годами шла дурная слава начиная с якобы древних капищ с человеческими жертвоприношениями заканчивая эпидемией убийств. Балы, прекрасные барышни, влюбленные юнкера и нищие дети с утра до ночи вкалывающие за гроши на заводах вдоль того же Обводного канала. Двуличный, страшный город, задыхающийся в миазмах и дорогих духах, и не делающий различий только в одном — холера год за годом косила всех, не смотря на сословия, чины и титулы. Она боялась только колокольного звона, порождавшего благость.
Последнюю неделю Наташа с княжичем проводила время в