Период полураспада - Алексей Иванович Гришин

***

Время превратилось в мутный омут однообразных событий. Кормёжка. Смена факелов. Допрос. Иногда в обратном порядке. Пытать перестали сразу. Почти сразу. Считать время было бесполезно. В камере постоянно поддерживали много источников света. По меньшей мере двенадцать раз за смену надзиратель менял факелы.

«Знать бы, сколько горит один».

Разговорить надзирателя не удавалось — они всегда молчали. Хенрик догадывался, что это мог быть один и тот же человек. Несмотря на однообразный прикид выжившего из ума старого моряка, который полюбил причудливый ковшеобразный шлем с единственной прорезью на левом глазу, — эту волосатую руку он узнал бы везде. В камере Хенрика вопли прекратились почти сразу после первой встречи с Виком. Из соседних же регулярно доносились устрашающие крики.

Мертвую тишину прервали уверенные шаги, тихо приближающиеся к камере.

«Опять он».

Шаги становились всё ближе. Хенрик поднялся с импровизированной лежанки, придвинул её к решётке и сел, подперев спиной прутья. Камера открылась под звон связки ключей — три оборота. Вошёл мужчина. Это был Вик.

— Что в этот раз? — тихо пробормотал Хенрик, не обращая внимания на гостя. Вик закрыл дверь, подошёл к решётке. Он развернул свёрток, расстелил ткань на полу и присел. Молчал… Ждал. Через несколько минут Хенрик почувствовал неладное и обернулся.

— Прекрасно! Мы можем начать, — с неким воодушевлением проговорил Вик. Он раскрыл прямоугольный деревянный футляр и показал содержимое Хенрику.

— Опять игры. — В футляре лежало множество миниатюрных геометрических фигур: сфера, пирамида, куб, цилиндр, параллелепипед… Вик никогда не приходил с пустыми руками. Их разговор всегда сопровождался игрой. Однажды он привёз странную игру, где чёрными и белыми камнями надо было захватывать поле. Вик утверждал, что привёз её с далёкого восточного континента.

— Скоро вы поймете. — Вик выложил на ткань все фигурки и начал.

Первым поставил горизонтально прямоугольный параллелепипед.

— Это необходимое условие. Я не сторонник таких методов. Но кому, как не вам, знать, что такое долг и необходимость? Существуют силы выше наших желаний. Выше меня. И тем более выше вас. — Вик двумя движениями отстегнул плащ, обнажив массивные плечи.

— Благодарю за заботу. Пояснять не обязательно, — после недолгих раздумий Хенрик взял такую же фигуру и поставил её вертикально, справа от фигуры Вика.

«Играет со мной. В первую встречу чуть не убил. Который раз уже прикидывается».

— Что вам известно об учении Белой лилии? — пристальный взгляд Вика считывал реакцию Хенрика.

«Белая лилия… Учение…Нет! Мастерская Зи… Обряды культа Белой лилии!»

— Впервые слышу, — спустя несколько мгновений невозмутимо ответил Хенрик.

— Разве удается кому-то обмануть собственное я? Не стоит... В этот раз я прощу вам эту оплошность. — Вик взял конус и поставил рядом с фигурой Хенрика.

— Сейчас уже и не встретишь упоминаний. Современные интерпретаторы…клеймят события прошлого так, будто сами там были, — почти сквозь зубы проговорил Вик.

— Провинция Иверия. Королевство Таллор. В семье обычного кузнеца рождается девочка. Рождается в тяжёлых муках, вся седая. Перепуганные родители решают никому её не показывать. Ребёнок растёт затворником. Но однажды, ослушавшись, она выходит посмотреть на работу отца. Кузнечные искры летят слишком далеко. Местный лекарь выносит приговор: «Она никогда не сможет видеть». Что же делают родители? — Вик остановился.

— Тогда всё началось с Иверии. Бунты, охватившие всё королевство. — Хенрик взял причудливую призму, поставил её на конус и вертикальный параллелепипед. Фигурок становилось всё меньше, конструкция теряла устойчивость.

— Абсолютно верно… Родители решают её запереть и заморить голодом. Исключительно из лучших побуждений. Спустя долгие годы. Хижина давно заброшена. Родители давно мертвы. В поселении возникает голодный бунт. Жители хотели прибегнуть к каннибализму. Тянули жребий… — Вик взял второй конус и поставил его на призму, выше первого конуса. — Когда жертвенных агнцев почти отправили на заклание, появилась она. Безымянная белая девушка из заброшенной хижины. Столб света озарял её путь. Они начали молиться — всем поселением. Три дня и три ночи. Голод, злоба, зависть, ярость — всё кануло в небытие. Первых последователей назвали Учением двадцати одного. А её саму нарекли Белой лилией.

— Зачем мне это рассказывать? — Хенрик взял L-образный многогранник и поставил рядом с конусом Вика. Осталось две фигуры. Конструкция заметно покачивалась.

— Неправильный вопрос. Важно, что случилось дальше, но вы и сами знаете. Её воля распространялась очень быстро. Сначала вся Иверия, потом соседние провинции, затем почти всё королевство. Её обряды творили чудеса... Она славила свет Абракса... Когда её учение начало угрожать центру, то отправили столичную гвардию и убийц. Убийцы своей цели достигли, но последующий хаос усмирить было сложно. Почти невозможно. — Вик взял маленький прямоугольный столбик и поставил его на конус и L-образный многогранник. Из-за разной высоты столбик встал под углом. Казалось, только воля Вика удерживает конструкцию от падения. — Что ж… Ваш ход. Последний ход. Смелее. Удача благоволит сильнейшим.

Осталась одна фигура — сфера. Немного помедлив, Хенрик взял её двумя пальцами и начал ставить на самый высокий край.

«Свалится. Под углом. Провёл меня…»

Он аккуратно опустил сферу на вершину и приготовился к падению. Но сфера не упала. Как приклеенная, она встала на место. Конструкция стала даже устойчивее, покачивания почти исчезли.

— Поздравляю! Удача вам сегодня благоволит, — улыбающийся Вик начал хлопать в ладоши. — Не хватает только одной детали. Возможно, самой важной…

Он снял кожаные перчатки, положил их в футляр и достал из внутреннего кармана маленький мешочек. Открыв его, извлёк причудливую фигурку из чёрного камня. Человеческое тело, голова змеи. Странной змеи — с клыками и рогами; Хенрик никогда таких не видел. Плавным движением Вик поставил фигурку на сферу. Конструкция встала как вкопанная, словно не замечая законов природы.

— Не стесняйтесь… Возьмите её. Уверяю вас, в таком состоянии она безвредна. Её можно брать голыми руками.

«Такая блестящая… Ослепляющий свет…»

Ему казалось, кто-то приказывает её взять. Растерянный Хенрик просунул руку сквозь решётку и осторожно взял фигурку, боясь обрушить конструкцию. Голову заполонили ужасные мысли, окружив её странным плотным туманом.

— Не отпирайтесь и в этот раз… Я знаю, что она вам знакома. Но знакома не до конца. Неправильно... Если бы вы коснулись её в подлинной силе, то вы бы передо мной вот так не сидели.

«Старик! Джиба! Фигурка из черного камня!»

Эта фигурка была сделана из более темного камня. Голова змеи была другой. В остальном — это абсолютно идентичные фигуры.

— Не стоит злоупотреблять.