Период полураспада - Алексей Иванович Гришин

Мужчина пошёл вперед, а Хенрик отправился за ним. Через несколько десятков шагов пространство как будто бы стало меньше. И мужчина начал еле слышный отсчёт. Хенрик решил не противоречить товарищу и продолжил свой рассказ о том, как он здесь оказался…

— Двести тридцать один, двести тридцать два, двести тридцать пять…

— Двести тридцать три, — поправил его Хенрик.

— Двести тридцать три, двести тридцать четыре, двести тридцать пять… Всё… Привал, — мужчина без лишних раздумий остановился и сел у стены. Хенрик последовал примеру, присев рядом. Через несколько минут мужчина решился прервать молчание.

— Тебе не приходило в голову, что ты здесь не случайно? Не случайно... Кто-то захотел, чтобы ты остался здесь. Думал, думал… — мужчина монотонно начал тыкать указательным пальцем в плечо Хенрика.

— Бред… Ублюдок Вик — вот моя цель. Ты меня слушал вообще?

Живот Хенрика издал протяжный глухой вой. Он взял рядом лежащую сумку и достал оттуда кусок хлеба. Разломил кусок на две части и поделился с новым другом по несчастью. Он проигнорировал предложение.

— Закончить. Я хочу закончить. Расскажи, как всё начиналось. Сначала. Хочешь, я тебе подскажу, — пыл мужчины начал разгораться. Вокруг начинало искрить.

— Я начну, а ты закончишь, — «Глубже всех в горе должна была находиться сводчатая библиотека Атара», — кусок хлеба упал на сырую землю. — «Перед кончиной он распорядился перевести туда все свои гримуары и манускрипты, полагая, что там для них лучший климат», — почти синхронно проговорили узники.

— Не может быть. Я знаю эту легенду почти наизусть. Откуда ты её знаешь? — Хенрик взял мужчину за ворот рубаки и начал требовать ответов. — Ты услышал её на какой-то грязной улице, откуда выполз? Отвечай, живо!

— Рука. Убери свои руки, — мужчина схватил за ладонь Хенрика. Огонь юстициария пронесся по руке. Хенрик, ошарашенный, отскочил. Рана ещё не зажила.

— Я лишь хочу сказать… — мужчина снова присел у стены туннеля. — Всё это не случайно, — он подобрал кусок упавшего хлеба.

— Я и ты. Здесь. В этих лабиринтах. Кто-то распустил чёртовы слухи. Слухи по всему городу. Или… По всей империи. И вот мы здесь. Под толщей темноты. Как черви. Вгрызаемся хоть в толику... Чтобы выжить, — мужчина в два укуса съел хлеб.

— Да что ты такое черт возьми несешь!? Ради нас двоих придумали эту легенду? Да ещё и по всей империи… Ты слышишь себя? Она с момента постройки этого проклятого особняка ходит, — не желая терпеть накопившуюся злобу, Хенрик ударил здоровой рукой стену туннеля. Глухой удар прокатился громовым эхом по туннелям. Получив ещё один болезненный и бесполезный урок, он сел у стены рядом с мужчиной и закрыл глаза руками. Гробовая тишина продолжалась долго. Слишком долго.

— У меня было много времени подумать. Много, много. Детали… Вот, что важно. Нас заманили сюда. И чтобы выяснить, кто, мы должны вернуться к истоку. Исток. Да, да. Первопричина. Но я могу тебя понять. Нелегко смириться с предательством, — мужчина лихорадочно начал чесать себе руки, пытаясь то ли сосредоточиться, то ли унять тревогу.

— Ты пока не готов. Не готов. Я это вижу. Я не буду настаивать. Туннели хорошо меня научили. Они учат ждать… Послушай только одно. Я прошу только одного — подумай. Подумай, что я тебе скажу. Важно от кого ты услышал эту легенду. А знаешь, что ещё важнее? Кто повторил её слово в слово тебе. Кто навел на этот особняк. Кто навел на Вика. И рассказал всё о нем. — Хенрик приподнял голову, приготовившись ещё внимательнее слушать.

— Сколько?

— Сколько что? — неожиданный вопрос мужчины сбил Хенрика с толку.

— Сколько она торгует здесь, идиот?! Сколько эта стерва держит здесь лавку и помогает тебе? — накал беседы вновь начал переходить черту.

— Я не понимаю, о ком ты? О Молли? Не знаю… Долго. Всю жизнь.

— Правильный ответ. Молодец. Ты смотришь в исток. И что ты видишь? Не утруждай себя… Я задам верный вопрос. Зачем человеку, который вложил так много сил и средств в своё дело, так стремительно уезжать? Чего она боялась? Или кого? Зачем она черт возьми дала тебе эти монеты? — мужчина достал из кармана монету, найденную в тоннеле, и кинул ее вперед. Хенрик наклонился, нашел монету и стал ощупывать.

— Золотая. Нет… Фальшивая золотая. Очень похоже на те, которые мне дала Молли, — почти шепотом проговорил Хенрик. — Откуда она у тебя?

— Я, может, слегка и спятил в этих тоннелях. Но ещё окончательно не выжил из ума! Я брожу в этих тоннелях неделями, если не месяцами. Ни одной вещи. Ни одной чертовой вещи из «верхнего» мира. Ни ремня, ни заколки, ни ложки, ни песчинки, ничего! И тут я нахожу монету. Не всякое барахло. А сразу монету! Потом нарисовываешься ты. Элементарно! Я тебя спасаю… Ты рассказываешь свою историю. Несложно было догадаться, кто тебе их дал. Это могут быть метки. Всё, что угодно! Ты когда-нибудь видел такие фальшивки? Я — ни разу... — поток сознания мужчины не утихал. Буйство мысли и приведенных выводов в какой-то момент, как молния, поразило самого автора. Он не думал заходить так далеко. Он не думал, что способен на это.

— Ты обезумел в этих тоннелях. А впрочем… Может, ты был безумен всегда… — с осторожностью ответил Хенрик. Сложно передать тот спектр чувств коими он полнился после страшной теории о предательстве. Нельзя сказать, что она не вызывала эмоций. Отклик в его душе был найден. Отклик, который положил чернеющее зерно сомнений. Или это зерно всегда было в его душе? Сомнения…

— Мы должны идти глубже… Глубже к истоку… Только так мы сможем выбраться… Из лабиринта. Двигаться тяжело. Но мы должны… Держи. Тебе нужны силы, — мужчина пошарил рукой около стены и нашел пучок влажного мха и дал Хенрику. Затем он встал, сделал несколько шагов в сторону темной неизвестности и замер, занеся ногу на половину шага.

— Ты прав… Останавливаться нельзя. Я должен отсюда выбраться… — почти шепотом проговорил Хенрик и жадно впился в пучок мха, забирая всё до капли. — Двести тридцать пять.

— Да… Да… Двести тридцать пять… Точно… точно… —