Концепт - Дин Лейпек

Когда они дошли до первых пальм, солнце опустилось ниже, скрывшись за высокой дюной неподалеку. Вечерний сумрак под широкими листьями был прохладным и тихим, будто это место никогда не знало зноя и песчаных бурь. В нескольких метрах впереди показался водоем; его темная блестящая поверхность была гладкой, как зеркало. Мьюз подбежала к берегу и нырнула в черную воду, пустив волны во все стороны. Иден опустился на землю в нескольких шагах от воды с величием арабского шейха.

Мьюз вынырнула, фыркая и плескаясь.

— Осторожнее, — окликнул ее Иден. — Не могу поручиться, что там внизу не водится ничего ядовитого.

Она снова фыркнула и медленно вышла из воды; мокрое платье вызывающе облегало ее фигуру. Иден вздохнул, снял платок с головы и бросил его Мьюз.

— Это зачем? — спросила она, поймав платок.

— Ты слишком привлекаешь внимание, дорогая, — заметил Иден.

— Ах, это, — она пожала плечами, склонив голову набок и вытирая платком мокрые волосы. — Не переживай, мы уже прошли этот этап. Я его поцеловала.

Повисшее молчание было таким тяжелым, что Тиму показалось, будто он может его потрогать.

— Ты сделала что? — тихо спросил Иден.

— Ой, брось! Ты же сам знаешь, какой он. Я бы никогда не протащила его сюда без этого.

Иден взглянул на Тима, который больше всего на свете желал раствориться в прохладном воздухе. У него не было ни малейшего желания становиться между загадочным незнакомцем и его соблазнительной подругой — да и вообще, это ведь она сама все начала! Тим хотел все объяснить, рассказать Идену, как Мьюз почти набросилась на него и как он всеми силами пытался устоять перед ее чарами. Ведь он отказался от ее «вдохновения», не так ли?

Но Тим прикусил язык. Мьюз могла начать первой — но он ведь и не возразил ничего тогда. И не возразил бы снова, если бы ситуация повторилась. Ощущение свободы, которое Мьюз подарила ему, было слишком сильным, слишком пьянящим, чтобы отказаться от него так просто. А раз так, Тим точно так же нес ответственность за тот поцелуй, как и Мьюз. Поэтому он встретил взгляд Идена — пусть и не смело, но не пытаясь отпираться.

Темные глаза смотрели на него холодно и спокойно. Тим пытался уловить в них хоть что-то — упрек, или понимание, может быть, — но так ничего и не увидел.

В этот момент за спиной у Тима что-то щелкнуло — и он мгновенно узнал этот звук. Тим резко обернулся, уже зная, что сейчас увидит, и отчаянно надеясь, что ошибается.

— Вау, — тихо протянула Мьюз.

Безглазая голова вынырнула из густых тропических кустов под ближайшей пальмой. Челюсти громко щелкнули, и длинное тело показалось следом, волнообразно изгибаясь на бесчисленных сегментированных лапках.

Тим всеми силами удерживал сознание. Он был не один, и это была не его спальня. Это же его собственное подсознание — значит, у него есть хоть какая-то власть над существом, правда?

Челюсти снова сжались с отчетливым щелчком.

Иден медленно поднялся и отошел к Мьюз, оставив Тима один на один с многоножкой. Тим с отчаянием оглянулся на него — но темные глаза были все так же спокойны и невозмутимы.

Он быстро повернулся обратно. Многоножка ползла вперед, медленно, но решительно.

— Иден, — позвала Мьюз напряженным голосом. — Он не справится.

— Должен справиться.

— Но он не готов!

— Мьюз, не мешай. Это его идея, не твоя.

— Он не знает, что с ней делать!

— Ты тоже.

— Ох, замолчи!

Тим не мог оторвать взгляда от многоножки, но уловил движение справа и почувствовал ее аромат.

— Мьюз! — резко предупредил Иден.

Многоножка приподняла переднюю часть тела; ее челюсти и лапки нервно подергивались. Она возвышалась примерно на метр над землей, колыхаясь, как трепещущая на ветру пальмовая ветвь. Если она бросится вперед…

Зазвучала музыка.

Она была простой — всего лишь односложная мелодия флейты, но она наполнила воздух светом, искрясь, как бокал шампанского, переливающийся в теплых лучах закатного солнца. Музыка скользнула по прохладному воздуху, коснулась кустов, пальм и воды мягким прикосновением. Тим тут же успокоился; казалось, мелодия обещает ему безопасность — не только сейчас, но всегда, во веки веков. Иден шагнул вперед, держа длинную флейту у губ и глядя прямо на многоножку.

И Тим был абсолютно уверен, что безглазая голова смотрела на Идена в ответ. Все тело многоножки замерло, забыв про подергивания и щелканье, и теперь мягко покачивалось, как трава на легком ветру.

Иден остановился прямо перед ней, в нескольких дюймах от челюстей, опустил флейту, наклонился к безглазой голове и тихо и отчетливо сказал:

— Foriru.

Многоножка вздрогнула, будто ее ударило током, и сползла вниз, опуская голову к ногам Идена.

Мьюз разразилась смехом. Тим вздрогнул и обернулся к ней.

— Серьезно, Иден? — спросила она сквозь смех. — Эсперанто?

— А почему нет? Я всегда хотел попробовать.

— Что у тебя за страсть к мертвым языкам?

— Он не… — Иден осекся на полуслове и улыбнулся. — Просто я не верю, что что-то может быть мертвым.

— О, в этом я не сомневаюсь, — пробормотала Мьюз так тихо, что Тим не был уверен, мог ли Иден услышать ее. Многоножка уползла обратно в кусты, и ее уродливая голова исчезла в листве с тихим шорохом.

— Итак, — сказал Иден, оборачиваясь к ним. Флейта все еще была у него в руке, и он крутил ее с головокружительной скоростью. — Думаю, в следующий раз ты будешь лучше знать, что делать, когда встретишь эту идею снова.

— В следующий раз…? — Тима передернуло.

— Это твоя самая сильная идея на данный момент. Ты же не захочешь ее упустить?

— Я совершенно точно не хочу снова с ней встречаться, — возразил Тим. — И я понятия не имею, что с ней делать.

Иден склонил голову набок.

— Ты не хочешь встретиться со своей собственной идеей?

— Конечно, нет!

— Почему?

— Может быть, потому что она огромная, страшная и уродливая?

— Ты так думаешь? — удивился Иден, глядя в сторону кустов. — Ну, она не слишком грациозно управляется со своими лапками, но не будь так строг. У нее их слишком много. И она довольно стеснительная.

— Стеснительная?

— Конечно. У нее очень ранимое эго, вообще-то.

— У нее есть эго…?

— Разумеется, — сказал Иден