Концепт - Дин Лейпек

— Это было не очень вежливо с моей стороны, да? Иден всегда думает о подобных мелочах. Меня зовут Мьюз.

— Мьюз? — переспросил Тим недоверчиво.

Улыбка тут же исчезла с ее лица, и она ответила резко:

— Я предпочитаю называть вещи своими именами. Хотя, наверное, мне бы больше подошло имя Эмбер или Анджела, да? Или… Энн? — прищурилась она внезапно.

Тим вздрогнул.

— Нет, — медленно произнес он. — Энн тебе не подошло бы. И твое имя красивое. Просто… немного необычное.

— Я предпочитаю называть вещи своими именами, — повторила она, но ее голос звучал мягче. — Твое имя тоже красивое.

Он поднял брови.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Мьюз улыбнулась и указала взглядом на стаканчик Тима. Он слегка покраснел.

— Я много чего о тебе знаю, — внезапно сказала она.

— Например?

— Например, что у тебя в ноутбуке есть файл с четырьмя словами. Одно из которых должно было бы быть матерным.

Тим приподнял брови.

— А что я должен знать о тебе? — спросил он.

— Что ты хочешь знать?

— Чем ты занимаешься? — рискнул он.

— Приношу вдохновение, — невозмутимо ответила Мьюз.

— Интересное занятие.

— Еще бы, — улыбнулась она, и ее низкий голос стал почти хищным. — Хочешь вдохновиться?

Тим посмотрел в ее ядовито-зеленые глаза. Аромат снова проник в его мысли, затуманивая разум сладким маревом. Он сулил освобождение, удовольствие, откровение…

И Тим легко мог представить себя вдохновленным. Он ясно видел, что раскроется перед ним, если он скажет «да». Будут слава, деньги и, главное, прочная уверенность в собственной значимости. Он напишет книгу, ее издадут, она станет настоящим бестселлером, любимой темой интеллектуальных бесед, объектом эссе и исследований. Он будет ездить по миру, желанный спикер на всех крупных мероприятиях, образец для подражания для молодых писателей, символ современного творчества и новой эпохи литературы. А Энн…

…выйдет за Грега, родит двоих детей, и книги Тима будут стоять у нее на полке в уютной гостиной ее загородного дома.

Аромат внезапно рассеялся.

— Нет, — твердо сказал Тим. — Спасибо.

— Ты изумителен, — Мьюз рассмеялась, явно довольная; ее глаза весело блестели. — Теперь я действительно хочу помочь тебе. Тебе ведь нужна помощь?

— Раз ты знаешь Идена, и, видимо, меня — может, объяснишь мне, какого черта со мной происходит?

Мьюз усмехнулась.

— Я могу объяснить. Но ты не поймешь.

— Я умнее, чем выгляжу, — сухо заметил Тим.

— О, ты куда умнее, чем выглядишь, поверь, — ответила она совершенно спокойно. — Но сила привычки — серьезная штука. Я однажды подралась с ней на спор…

— Что?

— Да, согласна, это было не совсем разумно с моей стороны.

— О чем ты вообще? — не выдержал Тим. Ему было совсем не до загадок после сегодняшней ночи.

Мьюз, похоже, уловила его настроение.

— Извини, — быстро сказала она. — С вами, людьми, трудно говорить на одном языке. Хотя нет, на самом деле — обычно ожидания людей бывает легко удовлетворить…

Тим вдруг почувствовал, что готов что-нибудь стукнуть. Или кого-то.

Попугай на дереве закричал так громко, что его было слышно даже сквозь гул кофейни. Тим оглянулся, удивленный тем, что никто, кажется, ничего не заметил. Но, раз остальные люди не могли видеть попугая, то, возможно, они и не слышали его?

Тим снова повернулся к Мьюз. Она внимательно смотрела на него из-под полуопущенных век.

— Иден сам должен был прийти, — пробормотала Мьюз недовольно. — У меня это плохо получается. Я вообще не умею вести разговоры. У меня другой профиль, — вздохнула она.

— Ты можешь просто сказать хоть что-то, что я смогу понять?

— Да. Хорошо. Я попробую. — Мьюз глубоко вздохнула, будто говорить понятно было для нее мучительно. — Я не могу объяснить, что с тобой происходит — но могу попробовать показать тебе путь, как понять все самому. Если захочешь.

Тим задумался. Он мог бы сказать «нет, спасибо», послать эту эксцентричную девушку куда подальше и попытаться продолжить жизнь, как будто ничего не случилось. Это было первым импульсом — и, возможно, самым разумным. Но это не гарантировало, что больше с ним ничего не случится. Что, если он вернется домой и найдет в своей кровати очередное чудовище? Или снова увидит то, чего не должно быть? Или встретится со Смертью?

Мьюз не вызывала доверия — но выглядела точно лучше многоножки. И если нужно было выбирать…

— Окей, — наконец сказал Тим. — Надеюсь, показываешь ты лучше, чем объясняешь.

— «Показывай, а не рассказывай», не так ли? — Мьюз улыбнулась и встала из-за столика. Она была невысокого роста, однако ноги, которые открывало короткое платье, были безупречно стройными. Тим тоже поднялся и допил остывший кофе, стараясь не пялиться.

— Идем, — Мьюз неожиданно взяла его за руку; кожа ее ладони была теплой и очень гладкой. Прикосновение не было неприятным, но оно насторожило Тима; в нем было что-то слишком доверительное, интимное, личное.

Он направился было к выходу, но Мьюз потянула его в противоположную сторону.

— Куда ты… — начал Тим, но она перебила его.

— Входная дверь слишком на виду. Не уверена, что справлюсь. — И она повела его вглубь кофейни.

Тим чувствовал на себе чужие взгляды, пока они проходили мимо столиков под дробный стук ее каблуков. Мьюз двигалась с завораживающей грацией, а ее платье — да и весь образ — настолько не вписывались в обстановку, что ее невозможно было не заметить. Тим видел, как мужчины провожали ее взглядом, и в их глазах мелькала тысяча эмоций — от вежливо скрытого интереса до откровенного желания — пока женщины смотрели с завистью или колкой оценкой.

И все же в походке Мьюз не было триумфа победительницы. Она выглядела единственной в своем роде, по-настоящему исключительной, но это была исключительность лисицы, окруженной гончими. Она была притягательной, опасной, хищной — но переиграть их не смогла бы. Она была слишком настоящей.

А безопасная, уютная, дружелюбная кофейня такой никогда не была.

Они почти дошли до двери туалета, когда их окликнул до боли знакомый голос.

— Простите! Куда вы собрались⁈

Тим оглянулся — разумеется, бариста сверлила их взглядом. Он уже открыл рот, собираясь что-то ответить — не имея ни малейшего понятия, что говорить, так как он и