Концепт - Дин Лейпек

И она распахнула дверь — туда, где пылал кроваво-красный закат.

* * *

Порыв горячего ветра швырнул песок Тиму прямо в лицо. Он зажмурился и плотно сжал губы, но это не помогло — песок уже оказался у него во рту, неприятно хрустя на зубах.

— О, я просто обожаю твое подсознание, — пробурчала рядом Мьюз и громко сплюнула. Тим ей позавидовал — у него во рту все было так же сухо, как и в окружающей их пустыне.

Сначала пейзаж выглядел в точности как картина, которую Тим видел на вечеринке: твердая красная земля, растрескавшаяся от жары, и фиолетовые холмы на горизонте. Но стоило им двинуться в сторону этих холмов, как дверь за спиной сразу исчезла, а ландшафт изменился; волны фиолетового песка накрывали красную землю то тут, то там, пока не стали дюнами, величаво поднимавшимися гряда за грядой. Тим все время ожидал, что за ними что-то откроется, раз Мьюз так решительно шла вперед, — но он не видел ничего, кроме пустыни. Они шли и шли, спускаясь по крутым склонам и карабкаясь по осыпающемуся песку; даже солнце упрямо висело в небе, явно не собираясь заходить.

Тим дождался, пока ветер немного стихнет, и с трудом разлепил пересохшие губы.

— Причем тут мое подсознание? Как оно связано с этой чертовой пустыней?

— Напрямую, — отчетливо произнес мужской голос сзади.

Тим обернулся. Голос он узнал сразу, но вот выглядел Иден сейчас совсем иначе. Он был одет в длинные белые одежды восточного покроя и, по правде говоря, очень походил на Лоуренса Аравийского, несмотря на темные глаза и волосы.

— Впрочем, строго говоря, это не совсем твое подсознание, — добавил Иден, подходя ближе.

— Не совсем? — Тим попытался выплюнуть часть песка.

Иден вопросительно взглянул на Мьюз.

— Нет, — ответила она. — Я ничего не объясняла ему. Ты же знаешь, я для этого не гожусь.

Иден тихо рассмеялся.

— Кстати, — продолжила Мьюз, — ты не мог бы это все как-то подправить? Хоть чуть-чуть? Я уже спеклась.

Тим бросил на нее взгляд. Она была такой же вспотевшей и запыленной, как и он, но от этого выглядела еще более привлекательно.

— Я попробую, — сказал Иден, улыбнувшись Мьюз. — Следуй за мной, — приказал он Тиму. — Я кое-что тебе объясню. И, может быть, это поможет Мьюз примириться с твоим… уставшим сознанием.

* * *

Они шли в полной тишине какое-то время, если не считать мягкого шороха песка под ногами. Шаги Идена были грациозными и ровными, словно он ступал не по иссушенной пустыне, а по роскошному дворцу восточного султана. В какой-то момент Тим решил, что ему снова никто ничего не объяснит, и уже собирался вежливо напомнить о себе, как Иден заговорил снова.

— Ты читал Платона?

— Что? Нет, не читал.

— А зря. У него были поразительные озарения.

— Если мы когда-нибудь выберемся из этого пекла, — сказал Тим, не в силах скрыть сарказм, — я непременно ознакомлюсь с ним.

Мьюз фыркнула, но Иден спокойно сказал:

— Боюсь, ты слишком часто в жизни используешь «если».

Тим не знал, что на это ответить.

— Итак, Платон, — продолжил Иден. — Идеи. По мере того, как развивается человеческое сознание, развиваются и они. Чем больше ты думаешь — я имею в виду позитивное, созидательное мышление — тем шире они становятся, пока идеи и воображаемые миры не сливаются во что-то постоянное и независимое от мыслителя.

Тим испытал острое дежавю, и почти ощутил сонную атмосферу своей лекции по философии, услышал ленивое жужжание одинокой мухи…

Он помотал головой, возвращая себя в раскаленный зной бесконечного заката. Они спускались вниз по склону дюны, утопая щиколотками в горячем песке.

— Значит, это мир идей? — попытался хоть что-то прояснить Тим.

— Не совсем. Это место — всего лишь мир твоих идей. Который сейчас, как ты заметил, довольно пустынен.

Тим поморщился.

— Но, думаю, ты способен на гораздо большее, — мягко добавил Иден, повернувшись к Тиму, пока они спускались с фиолетовой дюны. — Как ты уже видел, некоторые твои идеи бывают весьма… яркими.

Лицо его было спокойно, как снежные вершины под первыми лучами нежного утреннего солнца.

Тима осенило.

— Попугай — это была идея? — догадался он.

— Конечно, — улыбнулся Иден.

— И рыба, паук, многоножка… — Он хотел добавить «Смерть», но не смог произнести это вслух. Казалось, что она не принадлежит к тому же ряду. Несмотря на мерзость гигантского членистоногого, видение Смерти было куда более… пугающе настоящим.

— Да, это твои идеи, — подтвердил Иден.

— Они не похожи на мои, — нахмурился Тим.

— Почему?

— Ну, я бы не стал о таком думать. Я ведь никогда не видел такого попугая вживую. Не говоря уже о гигантской многоножке.

— Но они выглядят как то, на что ты бы обратил внимание? — спросил Иден, подняв бровь.

Тим невольно хмыкнул.

— Вот видишь. Ты так долго игнорировал свое творчество, что оно было вынуждено принять отчаянные меры.

— Я не… — начал Тим, но тут же замолчал. Иден усмехнулся.

— Но почему я вижу их в реальном мире? — спросил Тим. — Такого не случается с каждым неудавшимся писателем, насколько я знаю.

— Ну, я мог немного… помочь твоим идеям. — Иден хитро прищурился.

— Как? И, главное, зачем?

— Скажем так: я обладаю некоторыми навыками и умениями, и смог составить представление о том, как работает твое сознание.

— Но зачем⁈

— Мьюз сказала, что у тебя есть потенциал, — пожал плечами Иден. — Мне стало любопытно.

Тим задумался. Ему совсем не нравилось, что кто-то копался в его мыслях без разрешения, и неприятно было видеть свой разум в виде безжизненной пустыни; но при этом ему было удивительно спокойно здесь. Каким бы невероятным все это ни выглядело, в происходящем был свой странный смысл. Тим глубоко вздохнул, и воздух вдруг показался прохладнее.

— Видишь, Мьюз? — Иден звучал довольным. — Ясность часто приводит к облегчению.

— Не люблю ясность, — заметила она. — Она скучная. Но спасибо. — И она обогнала их, легко сбегая вниз по склону.

Тим посмотрел ей вслед — и с изумлением увидел впереди оазис. Он поспешил за Мьюз, погоняемый мыслью о тени