Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Удовлетворенный тем, что мужчина крепко спит, Муртаг перешагнул через лежащую на полу пику и подошел к средней двери. Это была та самая дверь, у которой мужчина нес караул, так что Муртаг догадался, что именно она ему и нужна.

Он потянул за железное кольцо, прикрученное к дереву. Дверь не поддалась. Разумеется. Тогда он толкнул. Дверь всё равно не поддалась.

Муртаг прищурился, отыскивая замочную скважину на деревянных досках. В тусклом свете на это ушло несколько секунд: маленькое круглое отверстие у одного из углов железной пластины, на которой держалось кольцо.

Он поднял палец и коснулся замочной скважины, готовясь применить магию, но одна мысль остановила его.

Он опустился на колени рядом со спящим стражником и ощупал его кожаный пояс. От мужчины пахло дымом, бараниной, травой кардус и долгими часами муштры на солнце. Муртаг поморщился. Он не понимал, почему люди не моются регулярно. Холодная вода — не оправдание тому, чтобы ходить и вонять как кожевенная мастерская.

Металл звякнул, когда его пальцы нащупали что-то твердое, висевшее на поясе стражника. Он посмотрел; как он и надеялся, это был ключ.

Он вставил ключ в замок и повернул его, пока не услышал неприятно громкий щелчок. Бросив последний взгляд вверх и вниз по туннелю, он толкнул дверь.

Внутри комнаты царила кромешная тьма. Даже глаза Муртага — обостренные его связью с Торном — не могли выхватить ни единой детали.

Он вернулся в туннель и взял свечу. Свободной рукой ухватил стражника за лодыжку и втащил его через дверной проем в подобие военной комнаты. Длинный деревянный стол занимал центр помещения, а на нем лежала карта Алагейзии, похожая на ту, что была в кабинете капитана Рена. Вокруг стола стояли стулья без спинок, а у одной из стен возвышалась стойка со свитками. По комнате были расставлены несколько высоких железных канделябров, а на низком сводчатом потолке, выложенном кирпичом, виднелись пятна копоти.

Напротив двери, в которую он вошел, находилась другая — поменьше, более темная, сделанная из полированного дерева, — она вела глубже в катакомбы.

Муртаг оставил стражника у стола и вернулся в туннель за оброненной пикой и шлемом. Взяв и то и другое, он закрыл за собой дверь, запер ее на ключ, а затем положил пику и шлем на стол.

Он огляделся с любопытством. Частично ему хотелось задержаться, посмотреть, что написано на свитках, чтобы узнать, какие козни замышляет капитан Рен. Но время поджимало, и попадаться он не намеревался.

Он еще раз проверил стражника. Всё еще спит. Заклинание, которое сотворил Муртаг, было мощным. Если не вмешается никто посторонний, мужчина проспит полдня или даже больше.

Муртаг зажег несколько свечей в канделябрах, прежде чем подойти к следующей двери.

Он удивленно вскинул брови. — Интересно.

На сияющем дереве, которое выглядело старым и потертым, даже древним, были вырезаны строки рун. Он коснулся испещренной шрамами поверхности; она казалась плотнее дуба, твердой, как металл. — Мёгрен, — пробормотал он. Сосны с черной хвоей, росшие в Беорских горах, на родине гномов. Редко можно было встретить изделия из этого дерева в западной половине Алагейзии. Он присмотрелся. Сами руны были архаичного начертания, и, попытавшись их прочесть, он понял, что это действительно гномьи руны, а не человеческие.

Он покачал головой. Он умел читать многие виды письменности, но гномий язык к ним не относился. Что здесь делали гномы, да еще так давно? — подумал он. Или же дверь изготовили в другом месте, а затем в какое-то более позднее время привезли в Гилђид?

На эти вопросы он вряд ли когда-нибудь получит ответы. Возможно, Элдунари могли бы ему рассказать.

В отличие от первой двери, в мёгрене не было замочной скважины, зато в центре находилось углубление странной формы, шириной с его ладонь. Из-за пляшущих теней от свечей ему потребовалась минута, чтобы осознать, что именно он видит: обратный оттиск медвежьей маски из кабинета капитана Рена. Замок, стало быть. Возможно, магический, но не обязательно.

— Что же ты задумал? — пробормотал он.

Муртаг подумывал прокрасться обратно в казарму и наведаться в кабинет Рена, чтобы забрать маску, но отбросил эту мысль как слишком рискованную.

Нет, ему нужно было… Он оглядел комнату. Дерево. Ему нужно дерево.

Он подошел к стойке со свитками и, осмотрев ее, вытащил одну из полок. Приложив один конец доски к углублению в двери, он прошептал: — Тхриста.

Вместо того чтобы высвободить силу единым выбросом, он ограничил ее мягким — но неумолимым — давлением. Доска смялась внутрь, словно ее раздавил невидимый валун, и дерево приняло формы и контуры оттиска маски.

Легкая, сдержанная улыбка появилась на лице Муртага, пока он направлял заклинание. Еще немного…

Дверь треснула с громким хрустом, расколовшись посередине.

— Сын ургала, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Он прервал заклинание.

Теперь уж ничего не попишешь; стражники поймут, что кто-то взломал дверь. В буквальном смысле.

Досадуя на самого себя, Муртаг начал отдирать куски дерева. Когда проем стал достаточно широким, он взял свечу и шагнул внутрь.

Над головой расцвел свет.

Он поморщился и поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Через секунду зрение вернулось.

Свет исходил от куска белого кварца, вмурованного в потолок; он излучал ровное свечение, похожее на свет негасимых фонарей гномов, которые он повсеместно видел в их городе-горе Тронжхайме.

Комната оказалась длиннее и уже, чем военная комната. Стены изгибались внутрь и поддерживались толстыми белыми ребрами. Настоящими ребрами. Костями дракона.

В Муртаге зародилось жуткое подозрение, что перед ним ребра дракона Морзана, погребенные под городом теми, кто обустроил это помещение.

Между ребрами были закреплены полки. На этих полках, а также на каменном столе в центре комнаты стояли десятки колб, перегонных кубов, мензурок, горелок, бутылей и бочонков, а также несколько жаровен. Алхимия. Или что-то вроде нее.

Муртаг медленно прошел по комнате, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть ту или иную вещь. Это место было сокровищницей для любого мага. Он взял одну из нескольких книг, открыл ее и обнаружил список слов.

Слов на древнем языке.

Слов с определениями.

Волнение пронзило его, когда он понял, что держит в руках. Словарь! Его губы зашевелились, когда он прочел вслух несколько словарных статей: «Флауга, флаутья, флаутр…» Из всех ценностей в этой комнате компендиум древнего языка был безусловно самым драгоценным сокровищем.

Когда он захлопнул книгу, из нее