Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

я уверен, что он собирался меня сожрать, но я решил так просто не сдаваться. Я ухватился за то, что принял за палку, и хорошенько ткнул его в голову. Можете представить мое удивление, когда палка вошла как по маслу, и на этом ему пришел конец. Выбравшись из воды, я увидел, что это была не палка, а кусок кости какого-то бедолаги. Можете сами взглянуть, вон он во дворе, если хотите.

— Значит, его слабостью была кость, — пробормотал Рен. — Неудивительно, что до сих пор это оставалось тайной. — Он указал на одежду Муртага. — Вижу, после своей злополучной истории ты успел обсохнуть.

Муртаг пожал плечами. — Долог же был путь обратно в Гилид, пока я тащил голову этого монстра. Она больше бычьей.

— Понятно. — Рен постучал пальцами по крышке стола. — Как тебя зовут, сынок?

Во второй раз за два дня Муртагу пришлось выбирать себе новое имя. И не просто имя, а целую личность. — Таск, — ответил он. — Таск, сын Ивора.

Рен снова взял перо и сделал пометку. — Что ж, Таск, ты оказал великую услугу жителям Гилида и с лихвой заслужил свою награду. — Из небольшой шкатулки на столе он отсчитал на ладонь Муртагу четыре сияющие золотые кроны.

Муртаг испытал легкий шок, увидев профиль Насуады, отчеканенный на лицевой стороне каждой монеты. Он впервые столкнулся с новой валютой королевства и позволил себе секундную заминку, притворившись ошарашенным человеком, отродясь не державшим в руках столько золота.

Сходство было поразительным. Работа была столь искусной, что Муртаг не сомневался: при ее создании использовалась магия. Вид до боли знакомого профиля Насуады — гордого и безупречного в великолепном рельефе, со скромной диадемой на челе — отозвался знакомой болью в сердце, и он нерешительными пальцами коснулся изображения.

Рен заметил это. — Полагаю, раньше ты нашу новую королеву не видел.

— В таком виде нет. — Ответ получился досадливо двусмысленным, и Муртаг мысленно отругал себя в тот же миг, как произнес это, но, к его облегчению, капитан не стал требовать разъяснений.

— Казна Ее Величества выпустила их под конец зимы, — сказал Рен. — Насколько я понимаю, со временем все монеты будут заменены.

Муртаг сжал кроны в кулаке. Это имело смысл. Насуаде вряд ли хотелось бы, чтобы изображения Гальбаторикса ходили по рукам по всей стране до конца ее правления. Он сунул монеты в кошель.

— Ну так вот, — продолжил Рен. — Насколько я понимаю, ты хочешь вступить именно в мою роту. Почему?

Муртаг выпрямился еще сильнее. — Все говорят, что она лучшая в городе, сэр. А я хотел бы снова приносить пользу, а не просто охранять караваны.

— Весьма похвально с твоей стороны. Герт, похоже, остался впечатлен твоим фехтованием, а вытянуть похвалу из этого старого козла дорогого стоит. Он также говорит, что у тебя есть опыт. Так скажи мне, Таск, где ты служил?

Это был вопрос со множеством смыслов, и они оба это понимали. Муртаг отметил, что капитан намеренно не стал спрашивать у кого. — В битве на Пылающих Равнинах, — тихо ответил он. — И я также был в Илирии, когда она пала.

Рен кивнул, не отрывая взгляда от веллума. Как Муртаг и рассчитывал, капитан не стал допытываться. Большинство солдат в армии Гальбаторикса были призывниками, вынужденными приносить клятвы верности королю на древнем языке. После смерти короля и после того, как Эрагон использовал Имя Имен, чтобы разорвать эти клятвы, многие тысячи солдат обрели свободу выбирать собственный путь. Большинство вернулось по домам. Но значительная часть предпочла продолжить ремесло воинов, а нынешняя власть Насуады была еще не настолько крепка, чтобы разбрасываться таким количеством обученных людей.

К тому же по всему королевству Насуады оставалось немало тех, кто продолжал сочувствовать Империи и относился к варденам с изрядной долей неприязни. Вполне возможно, что так обстояло дело и с капитаном.

Так или иначе, Рену было бы не с руки выпытывать подробности прошлой службы Муртага. Понимая это, Муртаг избегал упоминать свое присутствие в битве при Тронжхайме, поскольку единственными значимыми человеческими силами там были вардены, тогда как на Пылающих Равнинах и под Илирией люди сражались по обе стороны.

Капитан Рен произнес: — Какую подготовку ты прошел?

— Пехотную, но с клинком я управляюсь лучше, чем с копьем или пикой, да и с луком обращаюсь более чем сносно.

Капитан кивнул, делая еще одну пометку. — И почему ты снова ищешь службы, Таск? Да, ты хочешь быть полезным. Но почему именно сейчас? Полагаю, со времен Илирии ты под знаменами не ходил.

— Нет, сэр… Я хотел повидать семью. Я из деревни Кантос, что на юге. Не знаю, слыхали ли вы о ней…

Рен покачал головой. — Не припомню.

— Ну, местечко небольшое, сэр. Или было небольшим. Когда я добрался туда, от него мало что осталось. — Кантос был той самой деревней, которую Гальбаторикс приказал Муртагу сжечь, сровнять с землей и уничтожить; он сбежал, не подчинившись приказу, но знал, что король всё равно нашел бы кого-нибудь для этого злодеяния.

— Понимаю. Мне жаль это слышать, Таск.

Муртаг пожал плечами. — Война была тяжелой, сэр.

При этих словах в глазах Рена промелькнула искра какого-то неопределимого чувства. — И то верно, Таск. То верно. — Капитан откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на Муртага. — Снаряжение у тебя со старых времен осталось?

Муртаг указал на свой спальный мешок. — Хорошая кольчужная рубаха, сэр, вот и всё.

— Это больше, чем у большинства, Таск. Кое-какие обязательные вещи тебе придется приобрести за свой счет, но с твоей наградой за Грязеглота у тебя более чем достаточно средств. Остальное снаряжение мы можем выдать, при условии…

Муртаг склонил голову набок. — При каком условии, сэр?

Рен оперся локтями о стол и положил одну узловатую руку на другую. — Если ты всерьез намерен вступить в мою роту, Таск, тебе придется присягнуть на верность королеве, лорду Релгину и этому подразделению под моим командованием. Ты понимаешь?

Тягостное чувство зародилось в животе Муртага, а затылок похолодел. Мне следовало догадаться. Должно быть, что-то из его реакции отразилось на лице, потому что выражение Рена стало жестким. — Это для тебя проблема, Таск? — Он снова взял перо.

— Зависит от обстоятельств, сэр. Требует ли королева присяги на этом языке или… или…

Лицо Рена прояснилось. — А, понимаю твою мысль. Нет, королева не верит в принудительную верность. В конце концов, слово человека должно быть нерушимой связью, на каком бы языке он ни говорил. Честь и репутация ценнее величайших богатств, в чем ты, уверен, со мной согласен.

— Да, сэр. — Муртаг невольно вспомнил о собственной репутации среди простого