Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Он позволил рубящему удару пройти мимо, не блокируя и не парируя его, а когда Герт отступил назад в попытке восстановить позицию, он ударил плашмя по деревянному мечу Герта. Сильно. Сильнее, чем должно быть по силам большинству людей.

Клинок мужчины отлетел далеко в сторону, и Муртаг вскинул свой деревянный меч, быстрее, чем глаз мог уловить, так что тупой край коснулся шеи Герта.

Они замерли: Герт тяжело дышал, грудь Муртага едва вздымалась. Не слишком ли я разошелся? И всё же он чувствовал свирепое удовлетворение от отлично выполненного приема, от хорошо проведенной и выигранной дуэли.

Он опустил свой меч, и наблюдавшие за ними стражники принялись кричать и вопить.

— У меня был хороший учитель, — сказал Муртаг. Он протянул тренировочный меч рукоятью вперед.

Герт покачал головой с кривой усмешкой. — Это уж точно, парень. — Он забрал меч и вернул оружие на стойку. Затем он обернулся к зевакам и рявкнул: — А вы что тут прохлаждаетесь, бездельники? Вот когда сможете побить старого Герта на мечах, тогда и будете транжирить день, пялясь на то, что вас не касается. А ну за работу, или будете драить полы с вечера до утра.

Он сделал знак Муртагу. — Тебе лучше пойти со мной. Похоже, капитану всё-таки стоит на тебя взглянуть.

Муртаг подхватил свой спальный мешок и пристроился рядом с Гертом, когда коренастый мужчина направился прочь со двора к каменному строению, примыкавшему к одной из казарм. Оно больше походило на квадратную сторожевую башню, чем на жилой дом, но Муртаг догадался, что в этой башне находятся офицерские покои.

По пути Герт спросил: — Где это ты научился так обращаться с мечом, парень?

— В нашей деревне жил человек, который в молодости немного послужил в солдатах. Он и обучал меня, пока я рос.

Стражник хмыкнул, и Муртаг засомневался, поверил ли тот ему. Навыки, продемонстрированные Муртагом, едва ли соответствовали уровню простого пехотинца. Но у Герта хватило такта не расспрашивать дальше.

Внутри башни было прохладно и темно, свет проникал лишь через редкие бойницы да настенные факелы (мало какие из них были зажжены). Камни пахли сыростью, и этот запах напомнил Муртагу о потайном туннеле, которым он пользовался, когда встречался с Карабель: мшистый, плесневелый аромат, напоминавший о глубоких подземных пещерах, капающих сталактитах и слепых рыбах, тыкающихся в холодные камни.

Герт провел его насквозь через здание к закрытой двери в одном из углов. Он постучал и произнес: — Это я, кэп. Не возражаете, если войду?

— Войдите, — сильно и отчетливо ответил изнутри мужчина.

Герт бросил на Муртага суровый взгляд. — Жди здесь и ни с места. — Затем он распахнул дверь и шагнул внутрь.

Муртаг окинул взглядом каменный коридор. У него был арочный свод, похожий на некоторые гномьи туннели вокруг Тронжхайма. У одной из стен стояла низкая деревянная скамья, но он решил, что лучше постоять. Рядом со скамьей стояла кадка с искусно составленными букетами сушеной гипсофилы.

Он задался вопросом, кому понадобились эти цветы.

Герт заставил его ждать больше десяти минут. Наконец дверь снова отворилась, и мастер оружия высунул голову. — Капитан примет тебя.

Муртаг подтянул спальный мешок и вошел.

Кабинет капитана был скромным, насколько это вообще возможно. Муртаг видывал офицеров, которые заказывали или реквизировали куда более вычурные покои, чтобы выставить напоказ богатство своей семьи или повысить шансы на продвижение по придворной лестнице власти. Вкусы Рена были куда сдержаннее, хотя и несколько необычны.

Стены были сложены из того же голого камня, что и снаружи, но вдоль них тянулись стеллажи со свитками, над которыми висели карты Гилида, карты Империи, карты нового королевства Насуады, Спайна и Алагейзии в целом. Широкий стол занимал половину комнаты, и на нем были разбросаны еще карты — в них были воткнуты маленькие флажки и фигурки солдат, — а также свитки и стопки исписанного пергамента.

Сам капитан сидел за столом, выводя руны на половине листа веллума. На вид ему было около тридцати пяти, с легкой проседью на висках и тонкими морщинками вокруг глаз от долгих лет муштры под солнцем. Худощавый, собранный, с умным и проницательным блеском во взгляде, он производил на Муртага впечатление человека, способного как спланировать военную кампанию, так и претворить ее в жизнь, заодно снискав любовь своих людей.

Его волосы были аккуратно причесаны, табарда и колет — еще аккуратнее. Даже ногти были чистыми и подстриженными. Единственным изъяном в его облике были руки: костяшки распухли, а пальцы были искривлены артритом так, как Муртаг до этого видел разве что у глубоких стариков.

На стене позади капитана располагалась самая примечательная деталь комнаты: два ряда деревянных масок, закрепленных на камне. Это были вовсе не вычурные маски для празднеств аристократии, с которыми Муртаг был прекрасно знаком. Скорее, это были грубые, варварски выглядящие творения, напоминающие морды различных животных: медведя, волка, лисицы, ворона и так далее, включая двух зверей, которых он не узнал. По стилю и исполнению они не походили ни на одну знакомую ему традицию; если бы его прижали к стенке, он бы сказал, что их вырезали с помощью самых примитивных каменных орудий.

И тем не менее маски обладали некой завораживающей силой; Муртаг поймал себя на том, что его взгляд притягивается к ним, как магнитный железняк к железному бруску.

Рен отложил перо и, слегка поморщившись, размял руку. Он окинул Муртага взглядом. — Значит, это ты поймал Грязеглота.

В глубине комнаты Герт выскользнул за дверь и закрыл ее за собой.

Муртаг вытянулся по стойке смирно и кивнул. — Так точно, сэр.

— Как тебе это удалось, сынок?

Пробежка до Гилида дала Муртагу вдоволь времени на размышления над ответом. Как всегда, лучшим обманом был тот, что ближе всего к истине.

Он напустил на себя несколько смущенный вид. — По правде говоря, я и не пытался. Я пошел порыбачить на угрей, а Грязеглот схватил мою наживку и утащил в воду. Не постыжусь сказать, я уж думал, что пробил мой последний час. Я увидел плывущую на меня рыбу и попытался пустить в ход кинжал, но он просто отскочил от его шкуры.

Рен кивнул, словно ожидая именно этого. — И что потом?

— Ну, он сбил меня с ног в грязь, и