Шёпот - Анастасия Пименова

— О, ты это заметила? — с деланным удивлением произносит Тэйт и криво улыбается. — Мы просто… решили провести маленький эксперимент.

Он подходит ближе, и я чувствую, как всё внутри сжимается.

— Мама Эмерса, — продолжает он, будто рассказывает что-то будничное, — перед тем как её уволили, проболталась. Сказала, что у Ника проблемы со свёртываемостью. Что даже маленький порез, и всё, кровь течёт, как из крана. Таблетки, конечно, он пьёт, но… не особо помогают.

У меня сердце перестаёт биться на мгновение.

— Вы… решили это проверить? — спрашиваю хрипло, не узнавая свой голос.

— А почему нет? — пожимает плечами Тэйт, будто я задала глупый вопрос. — Он же герой. Спаситель. Вот пусть и показывает, из чего сделан.

Я сжимаю зубы. В груди пульсирует злость и страх. Такой страх, какого я не чувствовала даже тогда, в тот день. Тогда я плакала, сейчас… будто задыхаюсь.

Делаю шаг вперед, а Тэйт перехватывает меня за руку и сжимает.

— Чего вы этим добиваетесь, Тэйт?!

— Сними с него рубашку, Эмерс, пусть Брайс увидит.

Эмерс кивает и снимает рубашку с Ника, а затем они вдвоем с Заком разворачивают мальчика спиной, и я вздрагиваю в очередной раз.

Они его порезали.

На коже короткие, неровные порезы. В основном, неглубокие, словно поцарапано чем-то острым наспех, но всё уже запеклось, или, наоборот, ещё сочится. Один из порезов идёт по лопатке, другой тянется ниже, к боку.

Ник шатается, будто вот-вот упадёт.

— Вы… вы с ума сошли, — говорю я, но голос едва слышен. — Это пытка. Вы его пытали!

— Не преувеличивай, — бросает Тэйт холодно. — Мы просто проверяли. Где его предел. Мы уйдем, оставим вас, и делай, что хочешь. Беги, зови на помощь, но если ты скажешь, что это мы… то в следующий раз будет хуже. Мы хотели донести до вас, что с нами шутки плохи. Больше не смей. Не ты, не он.

— Вы не люди… — шепчу, не в силах сдержать дрожь.

— Мы — последствия, Брайс, — Тэйт усмехается и отступает назад, усмехаясь и оглядываясь. — Пошли.

Я больше не вижу их лиц, потому что смотрю только на одно — Ника.

Как только они отпускают его, то я бросаюсь к мальчику.

— Ник… — шепчу, опускаясь рядом, подхватываю его, обхватываю руками за плечи. Он дышит часто, неглубоко. Пальцы у него дрожат.

— Прости, Шоу… — хрипит он. — Я не сказал тебе. Они поймали меня утром. Я хотел…

Кашляет.

— Тсс, не говори. Не сейчас.

Я помогаю ему сесть, а сама смотрю на кровавые царапины на спине, убеждаясь, что это действительно они, а не порезы.

Продолжаю осматривать его и понимаю, что именно порез есть только на руке и на ладони, там самый глубокий, из него вытекает больше всего крови.

— Как… Как мне помочь тебе? — спрашиваю у него.

— Мне нужны таблетки, они должны немного помочь. В моем шкафчике… Там же и спортивная кофта.

— Хорошо. Я мигом.

Перед тем, как уйти, я помогаю Нику подняться и сесть на одну из лавок, а затем бегу к шкафчикам, в коридоре проношусь мимо своих бывших подруг — Мэди и Николь. С последней мы перестали общаться по понятным причинам, а с первой… просто общение прекратилось как-то само собой.

Беру то, что Ник и сказал, находя целую аптечку, которую и несу мальчику, ведь не знаю, какие именно ему нужны таблетки.

Возвращаюсь и отдаю, когда он проглатывает сразу четыре штуки одну за другой, надевает рубашку, затем только костюм.

— Посидим немного. И пойдем.

— Ник, я думаю надо рассказать, сначала нашим родителям, после директору, потому что это уже… не игры.

— Нет, — говорит он слишком резко, и я тут же перевожу на него взгляд.

Он смотрит прямо перед собой, не на меня. Линия его челюсти сжата, взгляд слишком напряжённый. Только пальцы дрожат, едва заметно. Ник всё ещё бледен, но дыхание стало ровнее. Таблетки, должно быть, начали действовать.

— Нет? Ник, они порезали тебя, потому что знали, что она не остановится. Потому что знали.

— Отец не должен знать.

— Но… почему? Ты боишься, что он не поможет тебе? Не поверит? — говорю это, а сама не верю, ведь мистер Максвелл не кажется таким…

— Поверит.

Ник отвечает только это, однако более ничего не говорит, даже не поясняет, по какой причине он не хочет рассказывать родителю.

Я не могу настаивать на этом, это его выбор, который я не совсем понимаю.

Позже мы уходим из школы. Жан забирает нас, и если он видит странный внешний вид Ника, то не задает вопросов. Он вообще не разговорчив.

Сегодня я должна была поехать к Нику домой, там дождаться папу, который задержится на работе, поэтому так и поступили.

Саманта приготовила нам яблочный пирог, который мы забрали в комнату.

Я подождала пока он помоется и выйдет из ванной, смотря в окно и поедая свою порцию пирога.

Он принял ещё несколько таблеток, сказав, что это точно поможет.

Когда Ник вышел, то остался в одних домашних штанах.

— Мне… надо заклеить царапины.

— Я помогу, — сказала я, понимая, что друг один не справится.

На кровати мы разложили пластырь и ножницы, которыми я стала отрезать разную длину в зависимости от размера царапины. Всего получилось двенадцать штук на спине.

Осторожно приклеила каждую полоску к ране и вскоре дошла до руки Ника.

— Здесь придется повозиться, — сказала и сначала обработала рану, вытирая кровь. Решила перебинтовать, руку, а затем перешла к ладони.

Тут дела ещё хуже.

Я также вытерла кровь, но она продолжила сочиться из раны.

— Останется шрам, — шепотом сказал Ник.

— И пусть.

— Это некрасиво.

Я аккуратно провела пальцем по свежему порезу, измеряя его длину, и взглянула в глаза Нику.