Шёпот - Анастасия Пименова

— … Схватить их!!! — слышу обрывок приказа Дункана.

Мы бежим, не разбирая дороги. Сердце колотится где-то в горле. Я не вижу здесь ни одной машины, ни транспорта, только убогие строения и узкие проулки, слишком открытые, слишком уязвимые. Прятаться в домах слишком глупо. Они обыщут каждый угол, особенно теперь, когда нас явно ищут.

Слышу только наши шаги, неровное дыхание, и вдруг замечаю, что у Акселя в руке появился второй нож, я не видела, чтобы он его поднимал, но, похоже, выхватил у одного из тех, с кем мы дрались на площади.

Боль в ноге яркой вспышкой проходится по всему телу, и рукой я стараюсь надавить на бедро, откуда кровь так и продолжает вытекать… слишком много.

Мы сворачиваем за угол, и тут же перед нами выскакивают ещё двое. Те, кто явно выскочил сюда по приказу Дункана, на их лицах сейчас нет привычных масок, там только злоба, их руки уже тянутся к оружию.

Аксель не останавливается.

Он летит прямо на них, как будто боли, усталости, ни царапин, ничего не существует. Нож вспарывает воздух, затем плоть. Один падает сразу… удар в горло. Второй пытается выстрелить, но Аксель перехватывает его руку, с силой выворачивает и выстреливает из его же пистолета. Раз, второй. Всё… оба мертвы.

— Уходим, — роняет он, но я уже не слушаю, потому что кое-что вижу.

— Аксель! Там! — показываю рукой. — Мотоцикл!

Парень тоже его замечает, и мы разворачиваемся, бросаясь в ту сторону. Позади раздаётся грохот, кажется, двери распахиваются, крики, выстрелы. Пули режут воздух рядом, одна цепляет стену справа от нас, куски кирпича летят в сторону.

Аксель первым подскакивает к мотоциклу, в один прыжок оказывается в седле, и на какое-то мгновение я замираю, не веря своим глазам, ведь ключи торчат прямо в замке зажигания.

— Брайс! — выкрикивает он и кидает мне пистолет. Я ловлю, инстинктивно, хотя руки всё ещё дрожат. — Садись!

Я подбегаю, хромая, и запрыгиваю на заднее сиденье, при этом задыхаясь не от боли, а от адреналина, от бешеного ритма погони.

Аксель поворачивает ключ, и двигатель взвывает, словно зверь. Мы трогаемся с места, когда колёса рвут гравий, и всё, что остаётся за нами это клубы пыли.

Пули свистят мимо, будто рассекают воздух в дюйме от нас. Я вцепляюсь в него, сжимаю руки на его мокром от пота и крови торсе, чувствуя напряженные мышцы, осторожно, чтобы не задеть изрезанную спину.

Аксель врезается в повороты так резко, что нас сносит вбок, я еле держусь, цепляясь сильнее, почти падаю, но не отпускаю.

Не пойму, куда мы едем, кажется, что просто наворачиваем круги. Дома сменяются один за другим, но выхода я так и не вижу. Кажется, что мы так и не выберемся отсюда. Но уже буквально через несколько десятков секунд я прищуриваюсь и замечаю ворота. Высокие, ржавые, сваренные из разного металла, с укреплениями, явно сделаны нарочно, чтобы отгородить территорию. Прямо перед нами, но ещё далеко.

— Держись! — кричит Аксель, сжав руль так, будто собирается пробить саму реальность. Он прибавляет газу.

В этот момент из-за ворот выскакивают фигуры… вооружённые, которые тут же стреляют в нас.

Я поднимаю пистолет, стараясь дышать ровно, прицелиться, несмотря на тряску, ветер и грохот мотора. Один выстрел и… промах. Второй — задеваю плечо. Третий — в голову, человек падает, второй отскакивает, стреляя вслепую.

Мы несемся прямо сквозь огонь, когда я понимаю, что пули закончились.

— Пули закончились! — кричу Акселю, который пригибается, и я вместе с ним.

Мы проезжаем сквозь ворота, которые по неизвестной причине не закрыли, и выезжаем на дорогу.

Ветер треплет мои волосы, и я выпускаю из рук пустой пистолет, обхватывая второй рукой Акселя и сцепляя пальцы в замок.

Оборачиваюсь и вижу, как город все отдаляется в темноте, становясь лишь размытым пятном.

Нас не преследуют.

Облегченно выдыхаю и прикрываю на мгновение глаза.

Теперь, когда адреналин постепенно сходит, то я слишком отчетливо ощущаю рану на ноге. Мне хочется выть от боли.

Кидаю вниз быстрый взгляд, понимая, что вблизи всё выглядит намного хуже.

Ветер хлещет по лицу, сбивает дыхание, но я не отпускаю. Сцепленные пальцы сжаты крепко, будто в этом единственный якорь. Глаза щиплет… то ли от встречного воздуха, то ли от боли в ноге, то ли от слишком долгого сдерживания всего того, что сейчас внутри.

Перед глазами расплывается на короткие мгновения, поэтому я пытаюсь зафиксироваться на настоящем, на том, что реально.

На том, насколько горячая кожа Акселя под моими ладонями, как напрягаются его мышцы, когда он входит в поворот. Как его спина вздымается под дыханием, даже сквозь боль и кровь, стянутую на коже. Как мотор ревёт, но ровно, мощно, словно сам мотоцикл понимает, что нам нельзя останавливаться.

Мы несёмся по безлюдной дороге, сквозь темноту, в которой не видно ничего, кроме тонкой полосы серого впереди и света от одинокой фары.

Кажется, из-за потери крови я могу отключиться в любой момент, но нам нельзя останавливаться, ведь мы ещё слишком близко к тому городу, слишком близко к смерти.

Стараюсь делать более глубокие вдохи, это немного, но помогает до тех пор, пока мотор странно не вздрагивает. И так несколько раз.

Мотоцикл замедляется, словно спотыкается о невидимую преграду, и, наконец, глохнет, покачнувшись и остановившись на пустой дороге.

Мы оба молчим, слушаем, как тишина становится непереносимой.

— Чёрт, похоже, бензин закончился.

Я разжимаю руки и отклоняюсь, а после вовсе слезаю с мотоцикла, едва удержавшись на ногах, и наклоняюсь, несмотря на боль. В темноте трудно различить, но…

— Аксель. Смотри. — Я провожу рукой по боку бака, и пальцы становятся скользкими. — Запах… это бензин.

Маленькая, круглая дырка, едва заметная, но достаточно, чтобы всё вытекло, пока мы спасались.

Похоже, пуля попала в бензобак.

— Чёрт… — Аксель выдыхает и