Саперы - Игорь Ефимович Чернов

Рассветало. Стоим с Аксючицем у своей машины. По низинам пополз туман. Внезапно заговорила вся наша артиллерия, зачертили воздух наши самолеты, позже рванулись танки, и с извечным «урра-а-а!» пошла пехота. С рубежа, где уже была капитально обжита каждая землянка, армия пошла в наступление и, смяв противника, продвинулась местами на двадцать пять километров. Но то ли выдохлись, то ли такое расстояние было дано сверху, встали и вновь врылись в землю.

Я бродил по траншеям, из которых только что выбили противника, заснял схему обороны одной из его ключевых позиций и — благо подполковник уехал в бригаду — вместе с шофером Гавриленко отправился по большаку вглубь только что освобожденной территории. Набрал зачем-то немецких гранат и мин, обезвредил все это имущество и положил в кабину, под сиденье, а взрыватели рассовал по карманам. И невдомек мне было тогда, что наступала сегодня армия, начальником инженерных войск которой мне предстояло стать в 1944 году.

Вдоль дороги — разбитые или сожженные деревни, бесчисленные немецкие и свежие наши таблички: «Мины!», «Мины!», искореженные вражеские машины, реже танки, пушки и березовые кресты на немецких кладбищах. Жалко не было, было противно: земли русской захотели, вот и получили ее сполна. Дальше дорога простреливалась снайперским, минометным и пулеметным огнем, и до командного пункта полка пришлось добираться пешком, а иногда и ползком по дорожному кювету. Когда вернулся к оставленной за сараем полуторке, Гавриленко рассказал мне:

— Старик здесь уцелел, говорит, что с неделю назад немцы во время отступления угнали куда-то все население. Спрашивал я о партизанах, дед сказал, что их почти нет, поскольку близко передовая, много войск стояло, да и немцы ворвались в деревню, как снег на голову. Мужиков похватали — в сарай, потом за проволоку и увезли куда-то. Остались в деревне старые да малые.

Одновременно с нашим возвращением в штаб бригады приехали из штаба фронта полковник Ф. М. Савелов и военинженер второго ранга Миндлин. Аксючиц вскрыл адресованный ему пакет и несколько раз молча прочитал приказание. Нахмурился, легли складки на лбу, заходили желваками скулы. Хитрый Миндлин, предвидя бурю, пригнул голову к чемодану и будто ищет там что-то. А искать нечего: в чемодане всего-то смена белья, мыло, полотенце, черствый хлеб да две банки рыбных консервов. Савелов тоже нос в карту, а карта-то детская, школьная, от хозяев на стене осталась. Подполковник у окна. Смотрит куда-то вдаль, но, наверное, ничего там не видит; руки за спиной, пакет штаба фронта скомкал, видно, с трудом сдерживает себя. Но вот повернулся к приезжим и спросил ледяным, спокойным тоном:

— Так это что, смертный приговор бригаде?

Савелов оторвался от карты и миролюбиво обратился к Аксючицу:

— Ну зачем такие крайности, Владимир?

— Привык называть вещи своими именами, так воспитан. Почему же так? Чем, где и когда не оправдали себя люди бригады?

— Оправдали, и ни один человек не упрекает ни в чем ни бригаду, ни ее командира. Просто в Москве, несмотря на наши неоднократные протесты, кто-то не поддержал идею формирования бригады. Именно потому она расформировывается, а вернее, в том же составе частей и штаба переформируется в управление военно-полевого строительства. От фронта к тылу уже действует не одно такое управление. Но, зная традицию бригады, да и твою цель постоянно действовать вместе с войсками, а также успех этих действий, начальник штаба фронта согласился оставить твое управление здесь же, на рубеже Белого, непосредственно за войсками. Задача управления — быстрее создать запасной оборонительный рубеж для сражающейся здесь Тридцатой армии.

— Да, я все понимаю. И ту задачу, которую ставят сейчас перед так называемым «управлением». Но ведь тронется, обязательно тронется фронт, и опять потребуются такие мобильные инженерные войска с полками, а не какие-то саперные отряды с непонятными названиями, неавторитетные в войсках, да к тому же неподвижные, лишенные нужного при боевых действиях транспорта. По-вашему, выходит так: раз сегодня драп, то все согласны иметь бригаду, а если через сутки оборона, то давай управление? Что же значит: бригада — сколоченная, способная активно воевать часть или складная детская игрушка? Хамелеон, способный по обстановке быстро менять свой цвет?

— По-вашему, да и по-нашему, — зло перебил Савелов Аксючица, — все это, товарищ подполковник, ваши крайности!

— Не мои! Я не раз приводил пример: еще Кутузов при Бородине свел саперные части в бригады и подчинил их инженерному генералу Иванову, и при такой структуре они действовали гораздо успешнее.

Начавший злиться Савелов резко заметил, что Кутузов, конечно, авторитет, но есть приказ, а приказы на фронте положено исполнять, а не ревизовать.

— К черту! — крикнул Аксючиц. — Я лично переформировывать бригаду не буду! Вот вы приехали, этим и займитесь! А меня посылайте хоть командиром взвода. Без меня творите здесь, что вам приказывают приказ и ваша совесть. Но запомните: спор наш не окончен, пройдет несколько месяцев, и жизнь заставит нас формировать бригады — и по всем фронтам, а не в эксперименте, как сейчас. Мало того, не пройдет и года, мы будем формировать не только саперные бригады, но и целые саперные армии!

— Успокойся, Владимир. Переформирование бригады в управление ты проведешь сам, лучше тебя никто этого не сделает, — произнес твердо Савелов. — А уж раз тебе так тяжело, скажу правду: все в штабе фронта, все, в том числе и сам генерал Воробьев, полностью разделяют твою точку зрения. Но, что поделаешь, наверху по этому вопросу свое мнение. Ты лучше успокойся да распорядись: пускай нам с дороги чайку согреют.

Находясь в соседней комнате за тесовой, не доходящей до потолка перегородкой, я оказался в роли невольного свидетеля. В комнате Аксючица наступила тишина, только слышны были шаги подполковника — из угла в угол, — снова шаги да стелился густой табачный дым. Вот Аксючиц остановился, еще раз, очевидно, прочитал бумагу фронта и злым пинком ноги стукнул в перегородку:

— Начальника штаба ко мне!

Вошел, представился Савелову. Тогда я тоже, разумеется, не предполагал, что еще раз сведет меня с ним война, — весной 1943 года меня назначат начальником штаба инженерных войск 16-й (позже 11-й гвардейской) армии и я попаду в подчинение к полковнику Савелову Федору Михайловичу, начальнику инженерных войск армии Рокоссовского (позже Баграмяна). С Миндлиным мы были знакомы раньше. Аксючиц передал мне пакет фронта:

— Изучите. Подготовьте проект приказа по структуре Управления военно-полевого строительства и по расстановке отрядов и батальонов по рубежу. Исполняйте!

Губы у него дрогнули, он отвернулся к окну. Взглянув на Савелова и Миндлина, я вышел, приказав на ходу Гавриленко организовать приехавшим чай.

Управление вышло из Белого и встало в селе Комары,