Саперы - Игорь Ефимович Чернов

— Он полчаса назад здесь был. Вперед прошел, но не возвращался.

— Какая у вас задача?

— Подготовить мост к взрыву, минировать обходы.

Приказал ребятам немедленно по окончании подготовки моста отрыть щель — и с подрывной машинкой туда. Они ответили, что так и думали поступить.

— Нас под утро прямо на машинах по объектам разбросали, вот и торопимся. Ночью комиссар говорил, что на рассвете ждут наступления, — видимо, началось.

— Ну, счастливо, ребята, торопиться надо.

Самолеты возвращались, и мы шмыгнули с дороги на показанную на карте тоненькой линией лесную просеку, ведущую к деревне, где должен был находиться мой штаб. Вырвались из леса на небольшую, почти круглую луговину, пересеченную речкой. На ее возвышенном берегу вытянулись ниткой с десяток аккуратных сельских домов. Километрах в двух просматривался большак и спешившие по нему машины.

Штаб оказался в крайнем домике, в комнате с тремя окнами. Войдя, я увидел Бутинова и еще нескольких командиров. Поздоровавшись, представился и предъявил предписание комиссару Бочуле и Бутинову, который встретил его с нескрываемой радостью.

— Похоже, сегодня фрицы затеяли что-то всерьез, — заметил Бочуля.

Я ответил, что это действительно большое наступление противника с далеко идущими целями и что мы можем оказаться на главном направлении удара. Дорогу сейчас бомбили сразу около шестидесяти самолетов, в простой операции такого не бывает.

— Воздух! — раздался со двора голос часового, метнувшегося мимо окна в свежеотрытую щель. Одни бросились к двери, другие командиры поднялись со своих мест и в нерешительности поглядывали на начальство. Бочуля подошел к открытому окну: немецкие самолеты на большой высоте разворачивались на нас.

Я приказал всем командирам немедленно отправиться в укрытия. Со мной остались Бочуля и Бутинов. Подойдя к окну, я увидел, как шесть «мессершмиттов» спикировали на деревушку, обстреляли улицу и ушли в сторону фронта. Спросил Бочулю, как с транспортом в самом штабе. Тот ответил, что не ахти, но выкручиваются, а для меня есть почти новый горьковский пикап.

— Личный состав батальона из-под Шайтровщины еще не прибыл, — сказал Бутинов, — ему топать пешком полсотни верст. Два новых батальона от штаба фронта подошли часа полтора назад, встали вот здесь, в лесу. — Он показал по карте. — Вооружены, батальоны слабо — все забирает пехота. Комсостав участка частично здесь, частично вышел на рекогносцировку. Должен был еще ночью прибыть представитель штаба армии, но пока никого нет.

К дому подошла грузовая машина и, быстро высадив двух военных, умчалась. Вошли начальник связи управления военинженер Козлов и незнакомый мне капитан в безукоризненной кавалерийской форме по фамилии Ильенков. Вытянувшись по струнке, он доложил, что прибыл на должность помощника по материально-техническому обеспечению.

Дорогу периодически бомбила немецкая авиация. Посланный для связи со штабом 30-й армии командир вернулся ни с чем. Доложил, что штаб армии под ударом противника со своего места снялся, и где находится, пока никто не знает. Фронт прорван, наши части с тяжелыми боями отходят, толком не разобрать, где свои, а где части противника. Трудно было представить, как он выскочил из этого слоеного пирога.

122-й минно-инженерный батальон тоже доносил, что фронт противником прорван и враг быстро продвигается на Канютино. Батальон получил указание фронтового командования: после выполнения задания вернуться в непосредственное подчинение фронта и прибыть под Вязьму, в район Касни, где находился и сам штаб фронта. Потому сообщалось, что батальон выходит из состава отряда и прекращает связь. А дальше шла короткая приписка: «Нахожусь на большаке в голове батальона. Близко вижу немецкие танки, идут на меня. Рву мосты, минирую, отхожу с боем».

Новая группа немецких бомбардировщиков налетела на деревушку, но, отбомбив только с одного захода, ушла к дороге и присоединилась к самолетам, «утюжившим» большак почти на бреющем полете.

Вылезли с Бочулей из щели, отряхнулись, осмотрелись: пыль, взрывы, только кое-где просматривается проезжая часть дороги. Показалась танковая колонна противника, но вот перед головной машиной взлетел мостик на болотине, и танки пошли в обход. Однако и на обходе, видимо напоровшись на минное ноле, передний танк встал сразу, второй завертелся на одной гусенице и вдруг густо, по-черному задымил. Остальные машины пошли в обход по большой дуге. И тогда перед ними замелькали фигуры бойцов минно-инженерного батальона. Они исчезали перед танком или под ним, следовал взрыв, и машина загоралась, начинала чадить; наш боец в сторону от танка не отползал — его уже не было. Фашисты не выдержали такой рукопашной схватки и пошли на Канютино через лес.

Пыльные, задыхающиеся, подбежали командиры, уходившие на рекогносцировку рубежа. Они сообщили, что наши части отходят группами; немцы на дороге и по всем проселкам. Саперы минного батальона ведут себя героически, многие гибнут под гусеницами танков. Еще час-другой — и нас здесь отрежут, надо немедленно прекращать разведку и спасать людей, ведь многие безоружны.

Другого решения быть не могло, главное — спасти людей: и тех, кто притаился и ждет приказа невдалеке в лесу, и тех, кто должен идти из Шайтровщины. Может, Аксючиц вернул их? Медлить было нельзя. Вызвал связных, приказал седлать для них коней. В это время на взмыленной лошади подлетел лейтенант и, не слезая с коня, через окно сообщил:

— Комбат приказал доложить, что стоим в указанном месте, батальон сосредоточен, строго замаскирован, пока авиацией не обнаружен. Ни мин, ни взрывчатки, ни винтовок, ни патронов, которые фронт должен был доставить, до сих пор не получили. Поэтому в активный бой вступать не можем. Либо фронтовые машины нас не нашли, либо их разбили, а может быть, судя по обстановке, фронт изменил решение. Комбат собрал все оружие в отдельные взводы и выставил их в охранение со стороны большака. Просит ваших дальнейших распоряжений.

Я обратился к связным (из одного батальона их теперь оказалось двое):

— Времени па письменные распоряжения нет. Точно и отлично запомнить: противник продолжает развивать наступление и вышел танками в район Канютина. Связи с управлением и штабом фронта нет, Приказываю поддерживать двустороннюю связь со мной. Штаб армии снялся в неизвестном направлении. Приказываю скрытно сосредоточиться к полуночи в районе села Печатники, что левее большака в направлении от Белого на Вязьму. Отходить лесными дорогами или просто лесом. Главная задача — спасти личный состав от уничтожения. Если Печатники противником заняты, не ввязываясь в бой, продолжать движение лесом и сосредоточиться в пяти километрах севернее Андреевского. Напомнить всем командирам, что отсутствие приказа не оправдывает бездействия, тем более в такой обстановке, как сейчас. До получения от всех командиров доклада о выходе я с оперативной группой буду на старом месте. Остальной состав штаба участка под командованием