Саперы - Игорь Ефимович Чернов

— Мертво, — бросил шофер, не отрываясь от дороги. — Так, значит, прямо через Владимировку?

И хотя с диким напряжением ждали мы этот поселок, а показался он как-то сразу, неожиданно. Кое-где над крышами струились дымки, но улица была пуста. У нескольких домов, прижавшись к ним, темнели машины.

— Товарищ начальник, машины серые, немецкие, — скорее прошептал, чем сказал шофер.

— Вижу, — ответил я, кладя автомат стволом на открытое окно и придвигая к себе гранаты. Крикнул Козлову: — Ложись в кузов! — И шоферу резко: — Полный, самый, самый полный! Остановка для нас — смерть!

Машина будто рванулась и на предельной скорости влетела на улицу.

Около замаскированного танка вскочили несколько немцев, которые перед тем были заняты едой, и исчезли без выстрелов. Пикап продолжал свой сумасшедший бег по улице. У каких-то машин тоже копошились солдаты, некоторые из них с явным недоумением поглядывали на нас.

«На «дурака», — мелькнуло в сознании сказанное мной комиссару. И только когда пикап был почти на выезде из Владимировки, началась запоздалая автоматная стрельба, но уже за спиной. Шофер, не сбавляя скорости, выругался:

— Гады! Расположились, сволочи, как дома. Один танк в охранении, да и то танкисты жратвой заняты. Сюда бы хорошую роту да один-два танка — пух бы полетел от них!

Под затихавшую стрельбу выскочили на открытый большак. Посмотрел через заднее стекло: Козлов с серьезным видом грыз черный сухарь. Взглянул на шофера — по его лицу стекали струйки пота. Похвалил его и сказал, что так же надо проскочить и остальные деревушки, хотя немцев там, возможно, не будет. Через несколько километров остановились и прислушались: погони не было. Видимо, фрицы решили не связываться с малявкой-легковушкой, которая и так сама мчится к ним в тыл на верную гибель. Хотя могут по радио сообщить своим частям в районе Белого о нашем появлении.

В других деревнях немцев не было, только стояли у хат замаскированные в тени деревьев наши санитарные машины и повозки, просто грузовики. Это были госпитали, командование которых также потеряло связь со своим начальством и не знало обстановку. Мы накоротке останавливались, информировали врачей о том, что знали сами, и рекомендовали вывозить раненых лесами, минуя Владимировку. Было заметно, что они мало верили в то, что мы на машине проскочили у немцев на глазах. Уговаривать было некогда, а приказать не могли: были и постарше нас в звании. Местного населения по деревням было очень мало, а те, кто осторожно выглядывал из-за занавесок, отвечали, что Белый, кажись, занят противником; к ним немец еще не заходил, народ — кто еще вчера на восток ушел, а кто в лес, на партизанскую базу, а другие, кому бояться особо нечего — ни в армии никого своих, ни партийцев, ни комсомольцев, имеющие судимость, да немощные старики, — вот по домам сидят, ждут своей судьбы. Да некоторым и идти-то некуда.

Под Комарами на нас навалилась тройка вражеских бомбардировщиков, они крепко дали огня с одного захода, но тут же ушли. Очевидно, решили, что дело сделано: наш пикап полулежал на боку в кювете, а мы, не ожидая, пока машина остановится, соскочили и залегли кто где. Пикап отделался тремя пулевыми пробоинами в кузове.

* * *

Личный состав и несколько машин оказались в Шайтровщине на месте. Половина задачи выполнена: батальон найден, осталась вторая половина дела — вывести людей из окружения. Инженер-майор Лисогор доложил, что войска покинули Белый; вчера от Аксючица был связной и передал устно, что если до сегодняшнего вечера не будет других распоряжений от Бутинова или от меня или нависнет непосредственная угроза окружения, то немедленно отводить людей лесами на Ржев или Сычевку, там управление оставит своих связных. Лисогор тут же послал догнать и вернуть на машинах тех, кто отправился по старому распоряжению в район Канютино — Владимировка. Людей успели вернуть, потери — две машины. С нами связаться они не могли: в указанном районе оказался противник.

Я искренне похвалил Лисогора и командира батальона и приказал немедленно принять на оставшиеся машины и конные подводы раненых, боеприпасы, продовольствие, которое можно использовать в качестве сухого пайка, а также, сколько удастся, пожилых людей. Машины и пешую часть батальона не разрывать. Лисогор сказал, что к нему несколько раз обращался председатель колхоза с просьбой оставить для партизанского отряда шестьсот килограммов хранящегося здесь тола. Это, в свою очередь, позволит посадить еще человек десять. Я приказал взять с собой сто килограммов взрывчатки, остальное отдать партизанам и обеспечить наш выход не позже, чем через час.

Шайтровщина опустела: кто, как и в других деревнях, затаился, кто ушел вместе с нами, кого председатель колхоза увел в лес на партизанскую базу.

Смеркалось. На лесных дорогах это происходило как-то особенно быстро. Двинулись по старому, заброшенному лесному большаку, полузаросшему травой. Очевидно, по нему когда-то на лошадях вывозили лес и дрова: ширина всего в одну машину, с обеих сторон либо кюветы, либо болота, везде колдобины, а сверху сросшиеся кроны старых деревьев. Последнее очень кстати: пробираемся, как по тоннелю, и немецкая авиация хотя и бомбит изредка, но бомбы рвутся далеко от нас — видимо, с самолетов эта дорога не просматривается. С тропинок, просек, мелких лесных дорожек все прибывают люди, повозки, машины — одиночками и группами, — и скоро дорога оказывается сплошь забитой, да так, что не только на машине не обогнать идущую впереди, но и конной повозкой не объедешь. И стоит одной машине или повозке застрять в рытвине, как на нее наваливаются едущие сзади, и тогда ее почти на руках выносят на сухое место. Так, машину за машиной, пока кто-нибудь глухо не забьет колдобину еловым лапником или каким-либо имуществом из машин. Ну, а если тяжелая поломка, тоже наваливаются всеми силами, но тогда машину или повозку уже спихивают с дороги в болото.

Очередное аварийное место мой легонький пикап с командирами в кузове, немного побуксовав, проскочил благополучно, но следующая грузовая машина с ранеными засела основательно. Раненых снимать через высокий борт было трудно и долго, усилия облепивших со всех сторон машину людей оказались тщетными. И вот откуда-то из хвоста колонны подошли два майора и капитан и, убедившись в том, что машина застряла глубоко и что она старенькая и силенок у нее не хватит, приказным тоном распорядились раненых выгрузить, пусть пешком идут, а грузовик столкнуть в кювет. Сопровождающая машину девушка-санинструктор, плача, просила еще раз попытаться вытащить машину, но капитан крикнул, что они из штаба