Счастливые Ботинки. Сказочная дилогия - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Момент Мии настал, и она озвучила свое опасение:

– Мы что, будем спать в одной комнате?!

Это прозвучало весьма драматично из ее уст. Холмс на какой-то момент растерялся, но быстро обрел свое достоинство:

– Я бы, конечно, с удовольствием мог ночевать снаружи, но, полагаю, охрана вашего несравненно заботливого героя книги не позволит, – развел он руками с бравым видом. Фу, как не люблю, когда он пытается играть роли и надевать маски. Получается это у него профессионально, конечно. Но дело не в этом.

– Это не такая проблема, – все еще в своей досаде отвечала я устало, вставая с лавки. – Мы отгородим его столом, – мне казалось все просто в этом вопросе. – Вот так, – опрокинула я несчастный предмет интерьера набок. – И придвинем к стене, – кивнула я в угол, где вначале сидел детектив.

Холмс слегка усмехнулся.

– Надеюсь, ножками не к стене? – поднял он бровь иронично и начал двигать стол.

«Именно», – хотелось сказать мне в ответ на все обрушившиеся повороты жизни, причиной не одного из которых был этот детектив. Но, как же хорошо, сдержалась.

Нельзя сказать, что этот вариант успокоил Мию совершенно, но выглядела она уже получше.

Мы улеглись в другом углу, стащив туда все сено, что удалось собрать. Холмса за его столом видно не было, только ноги торчали. Длинные. Ножки стола тоже торчали. Наружу.

Единственная свеча была задута.

– Доброй ночи, – сказала Мия в темную пустоту, лежа рядом со мной.

– Доброй ночи, – безмятежно-сонно донеслось из-за стола.

– Спокойной ночи, – негромко буркнула и я.

Я ворочалась до того, что вся солома выбилась из-под спины, и вот – уже возлежала на жестких досках деревянного пола. Это было ужасно неудобно, как и вся новая жизнь. Я упорно не открывала глаза. А вдруг еще засну?.. И, тем не менее, чувствовала, что, похоже, рассвет уже заглянул в окно.

Постепенно ко мне в память возвращались произошедшие события. да, вот мы где и в каком составе, вспомнила я. Повернулась и врезалась. Стенка. Да. Не рассчитала. Пришлось открыть глаза. Мии рядом не было. Я приподнялась на локте: из-за стола все так же торчали ноги. Только теперь пятками кверху, и слышалось мерное посапывание. Холмс спит. Я усмехнулась. Вот так помощник по бытовым делам… Воспоминание о его причине нахождения тут было не самым приятным. Ладно, что ж. И так бывает. В конце концов, принц Эдвард хотя бы был честен. Надо найти Мию. И подумать о книге.

Я встала, разминая наклонами задубевшую от твердого пола спину, и тихонько прокралась к двери. К счастью, она не скрипела, и я смогла выйти, не разбудив сладко спящего детектива. Это было огромным счастьем для меня. Хотя не знаю насчет «сладко». Не смотрела.

Утренние лучи скользнули по тонким стволам и встретили меня стройным рядом, едва я вышла на крыльцо. Хотя все было пока в перспективе не особо радужно, в этот ярко-светлый момент я забыла о Дамокловом мече, нависшем над нами, и сладко потянулась. Но было нечто, что вернуло меня к суровой реальности.

– Вы тоже собрались к ручью? – это был слегка грубоватый голос одного из наших охранников. Я не сразу опустилась на землю, жмурясь от яркого привета утреннего солнца, но увидела наконец его грузную добродушную фигуру. Заслонив глаза рукой от света, я улыбнулась ему, ибо утро казалось прелестным:

– О, доброе утро! Я искала Мию, она, вы говорите, тоже у ручья?

– Кривой Чак повел ее туда. Она сказала, не может начинать день, не умывшись, – грустно состроил непонимающую гримасу словоохотливый мой собеседник. – Бывают же такие чистюли, – и он застенчиво улыбнулся своей шутке, которую я сначала не восприняла, как что-то смешное.

Тем не менее, я хихикнула. Мия не была совсем чрезмерной чистюлей, я знавала и таких, что, наверно, вообще привели бы этого лесного бродягу в ужас. Но он от своей впечатлительности стал как-то мне симпатичен.

– Это очень хорошая привычка, – возразила я. – Но, признаюсь, – добавила я, понижая голос, – я ею тоже порой пренебрегаю. Но все же, сегодня я бы умылась сразу. Как мне туда пройти?

– Э-ээ, не получится, – покачал охранник с видом человека, предупрежденного о коварных планах, решительно настроенный выполнить приказ, но не знавший, как это сделать деликатнее. – Вот она вернется, а потом и вы пойдете, хорошо? – он как будто извинялся, что ему приходится вести себя так со мной.

Я поняла. Мы ведь пленники, и нам нельзя гулять свободно. Новый опыт. Теперь узнаю, каково это – чувствовать себя заключенным. Но, в любом случае, следовало установить дружеские отношения с новым окружением.

– А… как вас зовут? – начала я с самого простого. – Меня Какатоесть называют, вы слышали, наверно.

– Да, – с готовностью пожал, слегка поклонившись, мою протянутую руку охранник. – Я Большой Пит, мэм.

Мэм! Что за странное обращение! К двадцати с небольшим дожить до того, чтоб тебя величали «мэм».

– Большой Пит, – хотела я об этом сказать ему, но меня перебил звук шагов возвращавшихся Мии и Кривого Чака. Отчего его прозвали кривым, задалась я вопросом, но ответа не нашла: глаза у него смотрели прямо, и ноги не хромали. Может, разве что, в стрельбе из лука он мазал, но это не главная беда в жизни.

– Мия, доброе утро! – помахала я рукой радостно. – Доброе утро! – Кривой Чак ухмыльнулся, дружески, в общем. Мия приветствовала меня не менее бурным «добрым утром!». Мне не терпелось обсудить с ней наше теперешнее положение. Но стражники не отставали от нас ни на шаг.

– Ребята, можно мы отойдем за угол с Мией и побеседуем? – попросила я их, зная, что, даже если и нет, спросить не повредит. Они было нахмурились, решив, что мы удумали сбежать, но я добавила (почему-то людей с именами Большой Пит и Кривой Чак, что так залихватски улыбнулся в ответ на мое приветствие, я бояться не могла): – Ведь Шерлок в доме, не бросим же мы его! – мне это казалось сильным доводом. – Даю слово, сбегать мы не собираемся, – и добавила еще про себя: «По крайней мере, сейчас».

Большой Пит и Кривой Чак переглянулись.

– Ну, хорошо, – сказал Кривой Чак. Он был худеньким, смуглым и слегка самовлюбленным, самую чуточку, в отличие от плотного, крепко сбитого застенчивого Большого Пита с добрыми глазами и извиняющимся тоном голоса. – Только ненадолго. Что-то долго спит ваш помощник по бытовым делам.

Мия кашлянула: это было очень смешно – вообразить Холмса в переднике чистящим картошку, или еще что-то в этом духе.

– Ну, – пожала я плечами, пытаясь играть роль, – не всегда наш выбор оправдывает себя. Или мы не оправдываем выбор, – задумалась я, вводя в ступор разбойников заверченной неожиданно и для меня фразой. – Спасибо, что дали нам поговорить.

– Всегда рады, мэм, – поклонился Большой Пит. И отчего такие добрые люди идут в разбойники?.. Этот вопрос стоит поднять в будущей книге…

Мия села на землю, прислонившись спиной к стене дома, и уронила голову на колени. И тут я заметила, что она, оказывается, в меланхолическом состоянии. Ну, что ж, я вполне ее понимала. Только почему-то не разделяла в данный момент ее переживания.

– Какатоесть, – поймала она мой не совсем, увы, глубокомысленный взгляд сочувствия, – мне просто надо все это передумать и пережить. Я как подумаю, что все началось с моей идеи о путешествии…

– Да ты что! – присела я на корточки напротив нее. Мия еще и винила себя за наши злоключения! Вот ответственный человек! – Это же я придумала это дурацкое интервью, ты даже отговаривала меня, разве не помнишь?

– Да, но…

– Даже не смей винить себя! – воспротивилась я ее депрессии всем своим существом. – Это я виновата, но сегодня я почему-то в этом не раскаиваюсь… – задумалась я непонятной причине своего безоблачного настроения. – Наверно, просто потому, что каждое утро несет на своих