Счастливые Ботинки. Сказочная дилогия - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Если уж честно, я удивилась.

– Что?! То есть, разбойники ограбили короля, а король теперь грабит народ?

– Да, – улыбнулась Мия, ведь, по существу, так и было, хоть и высказано не ахти в какой форме.

– Вот так поворот, – задумалась я. – Вот так сказочная страна. Несправедливости ничуть не меньше, чем в реальной.

Мы помолчали. Только Рыжик шумно и со вкусом лакал свое молоко.

– Интересно, что разбойники украли только королевский провиант, – сказала я, помешивая угли в очаге, в сущности, лишь пытаясь занять свою меланхолию разговором.

– Люди говорили, что этот их предводитель не грабит бедных, а, наоборот, помогает им, – добавила Мия, уже сидя за столом. – Прямо Робин Гуд.

– Это его так зовут? – заинтересовалась я. Робин Гуд мне всегда нравился.

– Нет, – рассмеялась Мия. – Это я так назвала. Ну, а что – благородный разбойник в лесу. Конечно, Робин Гуд.

– Мия, я знаю! – воскликнула я, взмахивая кочергой. Идея уже была готова в моей голове. – Первое интервью, которое я возьму, будет у этого Робина Гуда!

Мия закашляла от моего неожиданного сумасбродства.

– Ты же не всерьез…

– Конечно, всерьез! Это именно тот уровень приключения, что надо, и замечательный сюжет для очерка! Благородный разбойник не тронет бедного журналиста и… иллюстратора, если ты пойдешь.

Однако, Мия все еще была нерешительна. Я же уже собирала блокнот, перо и всякие мелочи, милые сердцу, в рюкзак из прошлого.

– Я отправляюсь, Мия, – сказала я, вешая рюкзак из реальности на плечо. – Я не могу здесь больше оставаться, – я направилась к крыльцу.

– И не надейся, что отпущу тебя одну! – шутливо нахмурилась Мия.

Так мы втроем (ибо и Рыжик был с нами, конечно) оказались втянуты в новое приключение века.

Северный лес, к счастью, не был слишком далек. Ибо настроение у меня все же было паршивое, и высокой траве на моем пути приходилось от этого много страдать. Я не жаловалась Мии – она и так это прекрасно знала. Поэтому мы просто говорили «о человечестве», что весьма любили делать.

К вечеру, когда стало смеркаться, перед нами показался новый лес, ведь из своего мы уже давно вышли. Так как мы шли на север, то заключили, что он и есть северный.

– Темнеет, – сказала Мия, поежившись. – У меня в темноте волосы дыбом встают.

– Ну, в темноте это будет незаметно, не переживай, – слегка натянуто пошутила я, потому что сумерки в глухом лесу казались хуже, чем где бы то ни было. А, если вы помните, я не люблю сумерки и чувствую себя в этот период суток абсолютно неуверенно.

Сбоку где-то хрустнула ветка. Впереди метнулась тень. Мы с Мией в испуге вцепились друг в друга. И только Рыжик шагал бесстрашно.

– И что же делают здесь столь милые путешественницы? – раздался насмешливый женский голос над нашими головами.

Мы вздрогнули и подняли головы. Однако, его обладательница уже спрыгнула с дерева, на котором пребывала, неизвестно сколько времени уже наблюдая за нами. В сумраке дня и леса ее разглядеть было сложно: лишь средне высокий крепко сложенный силуэт да прямая волна волос, отблескивавшая рыжим огнем, весьма боевая и даже залихватская манера держаться. Надо сказать, в тот момент она меня не слишком устрашила, и я вскипела смелостью:

– Мы журналисты и собираемся взять интервью у Робина Гуда. Вы не знаете, как бы нам его найти?

– Кого?.. – с некоторым нетерпеливым нажимом уточнила наша встречная.

– Ну… разбойника… – тихо пояснила Мия. – Того, что напал на королевский обоз. Мы не уверены, что его зовут именно так. Но Какатоесть хочет написать о нем, – она излагала информацию деловито и по существу.

Незнакомка рассмеялась. Это был веселый смех, но глаза ее не смеялись, оттого он казался неестественным и чересчур властным.

– Вы, между прочим, и стоите перед ним, – все еще смеясь, как будто чтобы поддержать свои силы, отвечала она.

Мы не очень поняли. Не были подготовлены к такой странной истине.

– Я Мадлен. Так вы хотите написать обо мне? Смело, – ее бурно насыщенная короткими энергичными остротами речь звучала четко. – Потому что никто, увидевший мое лицо, не покидает этот лес. Идемте же, – и ее предложению, мягко говоря, противиться было страшно, потому мы последовали за странной разбойницей. Она же продолжала рассказывать что-то, как гордый или пытающийся быть гордым собой человек, не замечая, что мы с Мией холодеем. – За мою голову назначена награда чуть ли не в пол-королевства, и немало тех, кто хотел ее заработать. Был один такой мерзавец… Ну, нить его жизнь потерялась на болотах, – она кратко завершила историю, хотя, кажется, без ее помощи там не обошлось, судя по тону. – Но, это неплохо, что вам взбрело в голову написать обо мне, – по-моему, она любила прихвастнуть и рассказать что-то преувеличенно головокружительное о своей судьбе. – Кака… как тебя зовут?.. – обратилась Мадлен ко мне.

– Какатоесть, – несколько упавшим голосом поправила я.

– Ага, Какатоесть, – не смутила Мадлен ее забывчивость. – Так ты хочешь написать обо мне? Интересно. Очень интересно.

– А это Мия, – улучила я момент перевести внимание с себя. – Она иллюстратор.

По глазам Мии я увидела, что она предпочла бы об этом факте умолчать. Но, что поделаешь: что сказано, то уже сказано.

А меня обычно несет в таких напряженных ситуациях на глуповатые или опрометчивые разговоры.

– Знаете, а мы думали, что разбойником должен быть кто-то… ну, из мужчин, – засмеялась я натянуто. – А оказалось, что благородный вор – вы… – все это было слишком очевидно и глупо, но я продолжала молоть чепуху: – А, скажите, Мадлен, отчего вы решили встать на такой путь?

Мадлен смерила меня взглядом и усмехнулась. И, однако же, по ее покровительственному виду я поняла, что, видимо, мы умудрились ей приглянуться и, может, не пропадем на болотах, как тот несчастный.

– Ну, Какатоесть, ты слишком нетерпеливая. А Мия рисует, значит?

– Да, – кивнула Мия с чудесной уравновешенностью вежливого холода и приветливой краткости. Хоть она и говаривала, что ей не хватает самообладания, но таки она намного сдержаннее меня.

Мы подошли к освещенному несколькими кострами лагерю, где группка разношерстного народа встретила нас приветствиями типа:

– Эй, Мадлен! – и махали рукой. Или: – Как дела?

Мадлен вела себя по-лидерски и по-королевски, отдавая сдержанные салюты рукой.

Мы вроде как были и в плену, и свободны… На нас лесные – м-м… на лихих разбойников или злых бандитов они как-то не тянули… – лесные человеки пялились с откровенным любопытством.

– Это журналист Какатоесть и Мия – художник, – представила Мадлен нас присутствующим. – Они буду писать книгу обо мне. Их не трогать.

– Э-э.. ну, не книгу, а очерк, – возразила я.

– Мне нужна книга, – вдруг взъерепенилась Мадлен. – И я проверю, что ты там напишешь, чтоб все было как следует.

Я была ошеломлена. Мия тоже.

– На меньшее я не согласна, раз уж вы здесь, – наступала Мадлен на нас с Мией. Мы попятились. От нее и от ответственности. Рыжик уже давно куда-то запропал.

И вдруг… между нами метнулась и выросла фигура.

– Оставь их в покое! – грозно растопырив руки, воскликнула она, а, точнее, он. Потому что это был обладатель знакомого мужского голоса. Он обернулся на мгновение. И я не ошиблась. Мужественно встал между незадачливыми журналистами и вовсе не оказавшейся благородной лесной бандой был… детектив Шерлок Холмс.

Мое воображение было поражено таким его эффектным появлением. Но никак не увязывало его со всеми известными мне фактами! Да и, честно говоря, это