Корректор - Зинаида Майорова
— Лилит не хочет уходить далеко. Понимаешь, она родилась и выросла на Лонг-Айленде. У неё много родственников — некоторым удалось пережить Приход, и они теперь тоже в Сообществе. Она всё ещё надеется, что у нас получится… Что у нас будет ребёнок. Просто нужно ещё немного времени.
— И ты хочешь выиграть вам пару лишних лет?
— Может быть и больше, это зависит от результата моей миссии. Если находка окажется по-настоящему ценной, нас вообще оставят в покое.
— И вы будете жить долго, счастливо и умрёте в один день, — проговорила Женя мечтательно. — Знаешь, ради такого я готова рискнуть.
Мартин не понял, шутит она или говорит серьёзно. Женя уловила его сомнения и добавила:
— Выходим через пять минут. Курс на Торонто.
— Подожди, — остановил её Мартин. — Мы должны договориться о новых условиях.
Женя удивлённо посмотрела на него.
— Я имею в виду, что теперь ты только проводник. Не телохранитель. Мы работаем в команде и делим все риски поровну. Как партнёры.
— Партнёры? — игриво спросила Женя. — В каком смысле? Как муж и жена?
«Всё-таки она неисправима», — подумал Мартин, но вслух сказал:
— Почти. Твоя личная безопасность должна быть твоим первым приоритетом. Я бы никогда не позволил Лилит рисковать вместо себя.
— А тебе не приходило в голову, Мартин, что Лилит может не спросить твоего разрешения?
Он понял, что Женя вернулась в свой обычный язвительный режим. По правде сказать, это его успокоило. Возможно, опасность не так уж и велика, просто его спутница сочла своим профессиональным долгом предупредить о вероятном риске.
На заднем дворе запел дрозд. На ветвях вишни Мартин разглядел чёрную птичку. Оперение слегка отливало рыжим и красиво поблёскивало на солнце — дрозд был кавалер хоть куда. Он придирчиво осматривал листья вишни, как будто искал, чем поживиться. Но дерево лишь недавно отцвело, и до ягод было ещё далеко.
Когда они вышли из дома, Женя тщательно заперла дверь. Словно пыталась создать впечатление, что они гостили здесь с разрешения хозяев. И теперь оставляли имущество под замком в целости и сохранности.
Мартин хотел было поинтересоваться, вернула ли она на место бриллиантовые серьги, но быстро раздумал. Правды от неё всё равно не добьёшься. Его не покидало ощущение, что Женя постоянно хитрит и скрывает от него свои истинные планы, но пока ни разу не удалось поймать её за руку на явном обмане.
Почти сразу они отошли от реки и направились в сторону виноградников за городом. Так можно срезать путь до озера Онтарио. Река тоже впадала в него, но восточней. Им же предстояло обогнуть озеро с запада — через Гамильтон.
Пока они шли через руины курортного городка, Женя молчала и внимательно смотрела по сторонам. Курорт пришёл в запустение ещё до Прихода. После оккупации многие жители уехали за Канадскую стену. Их дома легко опознать по заколоченным окнам или наглухо закрытым ставням. В тех домах, что опустели во время Прихода, все окна разбиты.
Мартин вздохнул с облегчением, когда грязные мрачные улицы сменились зеленью виноградников. Пусть здесь не чувствовалось заботливой человеческой руки, но природа легко компенсировала разруху свежей травой и листьями. Его спутница тоже расслабилась — здесь не было развалин, в которых легко устроить засаду.
Шпалеры местами обвалились — после Прихода никто их не красил, не чинил и не заменял. Внимательные виноделы больше не следили за прогнозом погоды в ожидании первых осенних заморозков, не собирали с лозы слегка увядшие, покрытые инеем гроздья. Хотя запасы айсвайна ещё можно было раздобыть на складах или в домашних погребах, нового вина давно уже не производили.
— Я дочитала дневник Саянова, — сказала Женя таким тоном, как будто речь шла о нашумевшей книжной новинке.
Сам Мартин за эти дни почти не открывал дневник. Иногда по вечерам он наблюдал, как Женя переписывает очередную страницу, и на лице её то и дело вспыхивает выражение захватывающего интереса. Но лично у него откровения Саянова не вызывали ничего, кроме отвращения.
— Понравилось? — спросил он исключительно из вежливости.
Разумеется, Женя восприняла его вопрос как приглашение пересказать самые яркие места:
— Про «говорунов» он сумел объяснить, почему они разговаривают. Я и раньше слыхала про такую гипотезу, но, оказывается, Саянов подтвердил её экспериментально.
Внезапно Мартин почувствовал любопытство. Его всегда занимала загадка Фт’хов. «Говоруны», как называла их Женя, не просто выдавали случайные фразы, но явно адаптировали свои ответы под вопросы собеседника-человека. Именно поэтому в самом начале Прихода многие верили, что Фт’хов можно спасти — восстановить в них человеческий разум.
— Среди молодых воспов была мода вживлять себе карманную нейросеть. Очень помогало сдавать устные экзамены и отвечать на собеседованиях. Активировались непосредственно связки, и человек как бы становился голосом нейросети. Уличить его было нельзя — он не получал никаких внешних сигналов. Только если студент начинал нести полный бред, экзаменатор понимал, что дело нечисто и отправлял его на медицинское освидетельствование. А там уже находили имплант.
Женя улыбнулась так, как будто вспомнила забавную шутку, и продолжила:
— Мне бабушка читала старинную книгу, в прошлом веке написанную. Так там описывалась один в один такая же история. Мальчик сдавал в школе экзамен по географии, а ему помогал могущественный джинн. Но джинн был хоть и способный, зато абсолютно невежественный. Он даже не знал, что Земля круглая. Учителя решили, что мальчик перенапрягся, и у него крыша поехала. Велели приходить на пересдачу.
В общем, «говоруны» получились из тех самых воспов с «джинном» в голове. Нейросеть у них продолжает работать в штатном режиме. Ей для питания достаточно обычных биохимических процессов, которые происходят в человеческом теле.
— Неужели воспов с «джиннами» было настолько много? — удивился Мартин.
— Довольно много. Конечно, точных данных нет — они ведь не афишировали свои «сверхспособности». Можно оценить верхушку айсберга, посчитав тех, кого поймали на экзаменах. Хотя и там многим удавалось отмазаться, но подтверждённые случаи регулярно фиксировались во всех университетах Лиги плюща и Лиги омелы.
Отношение Мартина к воспам и раньше нельзя было назвать тёплым, но после рассказа Жени он стал презирать их ещё сильнее. Мало им было унаследованных привилегий, богатства и связей, так они ещё и обманом пытались поднять свой социальный статус.
Он вспомнил своих однокурсников-воспов. Как гладко они делали доклады — заслушаешься. Столько цитат знали наизусть. Несмотря на прекрасную память и прилежание, Мартину никогда не удавалось заучить такое же количество материала за один присест. Но ему даже в голову не приходило, что воспам помогает