Корректор - Зинаида Майорова
«Хотя красное мясо с белым вином — это ни в какие ворота не лезет», — подумала Наташа, довольно улыбаясь.
После ужина Роман достал гитару и устроил небольшой концерт. Он знал много песен — часть из них Наташа слышала и раньше, но некоторые оказались совершенно незнакомыми. Спел и песню про атлантов, без которой не обходился ни один музыкальный вечер в Издательстве. С самого начала песня стала неофициальным гимном корректоров, поэтому в узкой компании исполнители слегка меняли слова. Вот и вчера Роман спел:
«Атланты держат время на каменных руках».
Ведь кроме Наташи и её кота никто не мог услышать модифицированную версию.
За открытым окном кричал коростель, словно подыгрывая гитаристу на трещотке. Прямо под окнами Наташиного дома раскинулось большое поле с перелеском, где селились птицы.
— Кто это поёт? — удивлённо спросил Роман, закончив игру.
Коростель надрывался уже битый час — затянул серенаду сразу после захода солнца. Но его собственные песни настолько увлекли Романа, что он лишь сейчас услышал нового исполнителя.
— Это коростель, — объяснила Наташа, — живёт в траве около дома. Хотя я бы не назвала его выступление песней.
— Коро-кто? Какая-то новая разновидность короеда?
— Нет, — рассмеялась Наташа. — Это такая птица — немного напоминает перепёлку. В брачный сезон самец устраивает концерты, привлекая самок. Считается, что он кричит только в тёмное время суток, но наш стахановец и утром продолжает выступать.
На вкус Наташи, голос у коростеля был совсем не такой красивый, как у Романа. Но она давно привыкла к монотонному треску — спать птичьи крики не мешали. Иннокентий тоже заинтересовался выступлением коростеля. Запрыгнул на подоконник, блеснув изумрудными глазами, и стал высматривать птицу в густой траве. Птичий гомон иногда пробуждал в нём охотничьи инстинкты. Но даже его великолепное ночное зрение не позволяло разглядеть маленькую юркую птичку в некошеной траве.
Наташу порадовало, что кот принял Романа как родного — не возражал, когда тот наклонился и деликатно почесал белую шейку. Несомненно, они встречались раньше, причём при таких обстоятельствах, которые позволили Иннокентию оценить характер гостя. Далеко не всех Наташиных кавалеров кот встречал со столь же изысканной любезностью.
Внезапно ленивый поток мыслей прервался. Угревшийся у неё под боком Кеша снова проснулся, коротко мяукнул и стремглав кинулся в кабинет. Сражаясь с прикрытой дверью, он ещё пару раз нетерпеливо мяукнул, затем проскочил в расширившуюся щель. Наташа услышала, как он приземлился на письменный стол.
Обычно Кеша забирался на стол медленно и бесшумно — сначала осторожно запрыгивал на кресло, потом приподнимался на задние лапы и неторопливо перелезал на столешницу. Но сейчас он очень торопился, поэтому оттолкнулся посильней и запрыгнул на стол прямо с пола, увесисто ударив по дереву всеми четырьмя лапами. Через секунду кот громко позвал Наташу в кабинет.
Этот его голос она прекрасно знала — именно таким коротким и резким звуком Иннокентий предупреждал её об очередном письме.
Она быстро умылась, оделась и прошла в кабинет. На столе лежал конверт, сделанный из вторсырья, сквозь прозрачные окошки просвечивали адреса. Как именно конверты появляются в кабинете, Наташа не знала. Она подозревала, что даже Иннокентий не до конца представляет себе процесс перемещения писем, хотя их появление на столе ощущал безошибочно.
Убедившись, что письмо адресовано именно ей, Наташа распечатала конверт. В поле для обратного адреса, как всегда, написано одно лишь слово: «Издательство». Текст письма тоже оказался кратким:
«Внимательно прислушайтесь к их разговору».
Задание выглядело обманчиво простым, но у корректоров давно выработалась привычка не доверять слишком коротким инструкциям. Часто они формулировали свои наблюдения в виде правила, слегка напоминавшего закон Мефри:
«Чем понятней выглядит текст, тем больше шансов понять его неправильно».
Причесавшись перед зеркальным стенным шкафом в прихожей и ещё раз окинув критическим взглядом свой наряд, Наташа надела кроссовки и выскочила на улицу. Повернула к полю — туда, где вечером пел коростель — и пошла сквозь высокую траву. Впереди заколыхались молодые деревья, их корни задвигались, стволы сблизились, соединяясь в единое целое.
Перед ней высился старый тополь, по правую руку тянулась металлическая ограда, под ногами лежал потрескавшийся асфальт. Наташа замедлила шаг и остановилась возле дерева, осторожно выглядывая из-за ствола. Пытаясь найти привычные ориентиры, она обежала взглядом крыши домов слева, но не увидела ничего знакомого. Похоже, она оказалась на охраняемой территории. Чуть дальше забор поворачивал влево под прямым углом, окружая строения явно нежилого вида. Может быть, научно-технические лаборатории? Или университетские здания?
Справа за оградой виднелся сквер с детской площадкой. Качели слегка поскрипывали на ветру. Вдали, судя по сушившемуся на балконах белью, стояли жилые дома, но из-за деревьев Наташе не удалось в полной мере различить их архитектурные особенности.
За ближайшим зданием послышался тихий шум мотора и во двор из-за корпусов выплыл серебристый внедорожник Хонды. Автомобиль подъехал вплотную к ограде и остановился. Тонированные боковые стёкла не позволили разглядеть водителя, но Наташа услышала, как опускается стекло. Одновременно за деревьями по другую сторону ограды послышался звук шагов, и к автомобилю подошёл Юрий Рудольфович.
Девушка вжалась в ствол, стараясь слиться с тополем, однако замдиректора даже не думал смотреть по сторонам. Взгляд его был прикован к автомобилю, и вместо обычной приветливой улыбки на лице застыло отчаяние. Встрёпанные волосы, щетина и мятая рубашка тоже мало соответствовали образу идеального менеджера среднего звена. Казалось, что Юрий Рудольфович пил всю ночь и до сих пор не до конца протрезвел.
— Так мы не договаривались! — почти прокричал он прямо в окно водителю, остановившись у решётки. — Какого …
Фраза закончилась нецензурной бранью, совершенно не вязавшейся со сдержанным характером замдиректора. От капота машины его отделяли только металлические прутья забора. Наташа явственно почувствовала, что если бы не препятствие в виде ограды, то вербальной агрессией дело не ограничилось.
В ответ раздался неразборчивый шёпот. По-видимому, человек за рулём призывал собеседника говорить потише, потому что следующую фразу Юрий Рудольфович сказал спокойней:
— Вы обещали, что просто напугаете его. Ничего больше.
Водитель снова ответил слишком тихо — Наташа не смогла разобрать ни слов, ни даже тембра голоса. Впрочем, она подозревала, что задание окажется не из лёгких. Никакая звукозаписывающая аппаратура после перемещения не действовала, приходилось полагаться лишь на собственный слух и смекалку.
Но сейчас у неё не было ни малейшей возможности подобраться поближе к машине. Кроме тополя, на голом дворе нет