Корректор - Зинаида Майорова

Девушка виновато посмотрела на Мартина:

— Мне очень стыдно, что я не предупредила тебя заранее. Но их и правда раньше не было на этом берегу. В общем, я стреляла наугад, ориентируясь на твой взгляд. Могла не попасть, и тогда бы она съела тебя. Извини, я не самый лучший телохранитель.

— Зато ты очень хорошо стреляешь, — утешил её Мартин. — Даже по невидимым мишеням. А я сам виноват. Откуда здесь могла взяться Лилит? Мог бы сообразить, что это обман зрения.

— Нет, не мог, — возразила Женя. — «Барби» подавляют сознательное мышление. Человек не способен критически осмыслить наведённые ими галлюцинации. Разве что будет специально тренироваться. Но без подготовки это дохлый номер.

— А ты умеешь?

— Меня этому учили, — улыбнулась Женя. — Один раз этот навык спас мне жизнь.

— А меня научишь? — попросил Мартин.

Ему очень не хотелось снова увидеть Лилит в одной из «барби». Это казалось предательством по отношению к жене.

По обыкновенно пустынным коридорам сновали сотрудники. Зайдя в свой кабинет, Наташа оставила дверь приоткрытой — время от времени до неё долетали обрывки разговоров. Посторонние беседы не мешали ей писать отчёт, хотя иногда, завершив очередной абзац текста и размышляя над следующим пассажем, она прислушивалась к особенно колоритным обсуждениям.

Рядом с её кабинетом остановился Петя, поймав за пуговицу возвращавшегося с обеда Анатолия Викторовича. Именно Петя взял на себя большую часть похоронных хлопот со стороны Издательства и стал связующим звеном между родственниками Сергея и его коллегами. По-видимому, бешеная активность помогала ему не зацикливаться мыслями на злополучном торте.

— Анатолий Викторович, — пробасил Петя, — у меня никак не получается договориться насчёт отпевания. Отец Владимир же в отпуске. Пять лет не отдыхал, а тут улетел с семьёй на море. На Кипр. Отец Андрей остался, но он же завтра в Москву едет колено лечить. Со специалистом договорился, а к нему запись на полгода вперёд. Никак не перенести. Дефицит кадров, одно слово.

— Так поговорите с нашим отцом Алексеем, — предложил находчивый шеф, — я его только что видел, он пришёл перевод сдавать.

— Ох, как же я сам не вспомнил про Лёшу! — удивился Петя. — Он не откажется, это точно.

С этими словами Петя, громко топая, направился в сторону отдела иностранной литературы.

Отец Алексей не так давно принял сан, и первое время коллеги-атеисты вздрагивали всякий раз, когда он приходил в Издательство сразу после службы, не сняв рясы. Но через несколько недель, убедившись, что никто не пытается ни переформатировать Издательство в монастырь, ни внедрить принудительное религиозное образование, они успокоились и даже начали забывать о новой ипостаси своего коллеги. А иконы в его кабинете их и раньше не смущали.

Кое-кто из верующих сотрудников тоже поначалу реагировал неадекватно. Те, кто знал новоиспечённого батюшку чуть ли не с пелёнок, внезапно стали обращаться к нему на «вы». Но отец Алексей быстро напомнил им правила этикета и восстановил прежнее непринуждённое общение с давними знакомыми.

В полуоткрытую дверь Наташиного кабинета постучали.

— Есть минутка? — спросил Анатолий Викторович.

Он зашёл внутрь, плотно прикрыв за собой дверь. Наташа поднялась с кресла и пошла ему навстречу. Поздоровавшись с ней, шеф устроился за соседним столом. Это был стол Сергея.

В Издательстве мало у кого имелись отдельные кабинеты. Как правило, их выделяли сотрудникам, бравшим на себя серьёзные административные обязанности, ведь им часто приходилось вести телефонные разговоры. Ни Сергей, ни Наташа телефоном не злоупотребляли, поэтому мирно уживались в одном рабочем помещении.

Разногласия у них возникали лишь по поводу комфортной температуры — теплолюбивый Сергей не разделял любовь Наташи к прохладному климату. Расположение столов соответствовало их пристрастиям. Наташин стол находился прямо рядом с окном, и она частенько открывала створку, впуская холодный воздух с улицы. Стол Сергея находился на максимальном удалении от окна, рядом с дверью, что позволяло ему компенсировать Наташин арктический фронт тёплыми воздушными потоками из коридора.

Шеф неслучайно занял место Сергея, хотя в кабинете стояло два кресла для посетителей. Выбор символизировал его отношение к случившемуся. Как будто чёрное кожаное кресло с мягкими подлокотниками и подголовником — Сергей сам выбирал модель — сохранило связь с хозяином и должно было принять участие в их беседе. Поэтому, хотя кресло Анатолию Викторовичу было явно великовато, у Наташи не возникло ощущения, что он находится не на своём месте.

Она села на своё кресло. Пластиковый каркас с обтянутыми тканью спинкой и сиденьем достался Наташе из партии офисной мебели, недавно закупленной Издательством и, в отличие от кресла Сергея, не нёс на себе печати индивидуальности. Наташино рабочее место выделялось из десятков других лишь коллекцией постеров, украшавших стену над столом.

— Результатов ноль, — сказал шеф, — ни отпечатков, ни штрих-кода, ничего, что позволило бы идентифицировать инъектор.

В его тоне не слышалось разочарования. Он словно формулировал условие сложной задачи, заранее отсекая наивные подходы к решению.

— Но оба инъектора из квартиры Сергея пропали? — уточнила Наташа. — Даже тот, что хранился на кухне?

— Совершенно верно, — кивнул шеф, — сегодня из Москвы приехал дядя Сергея, мы с ним тщательно осмотрели квартиру. Дядя подал заявление о пропаже, но вряд ли прокуратура откроет дело. Улик нет, подозреваемых тоже, не говоря уже о мотивах преступления.

— На самом деле это очень странно, — задумчиво сказала Наташа. — На месте убийцы я бы потом вернула инъекторы на место. Тогда бы не возникло лишних подозрений. Или можно было сразу перепрятать их в неочевидное место, не вынося из квартиры. Например, сунуть в ящик для перчаток в прихожей.

— Я не сомневаюсь, Наташ, что если бы вам поручили подобное задание, то вы бы справились идеально, — съязвил шеф. — Но у злоумышленника могло не оказаться ваших талантов. Возможно, Сергей услышал его шаги, пришлось срочно уходить, а вернуться позже он не решился. Вряд ли это был профессиональный киллер со стальными нервами. Скорее всего, он просто воспользовался стечением обстоятельств.

В голове у Наташи опять промелькнула неуловимая ассоциация. Как будто, кроме случайно добавленной в торт ореховой пасты, в тот вечер произошло ещё одно непредвиденное совпадение. Она снова вспомнила исчезновение Кондратьева. Если предположить, что он действительно исчез, а не просто скрылся из её поля зрения, то где он оказался после своего исчезновения? Где и когда?

Шеф угадал её мысли и добавил:

— Кондратьев вчера встречался с Юрием Рудольфовичем — обсуждали проведение августовской конференции,