Корректор - Зинаида Майорова

Чёрные блестящие волосы вьются вокруг лица, знакомый аромат шампуня доносится до ноздрей, и он узнаёт Лилит.

— Как ты здесь оказалась? — удивляется он.

Но она не отвечает. Только улыбается и смотрит на него тем самым взглядом.

«Поговорить можно потом», — думает Мартин, и больше никаких мыслей у него в голове не возникает.

Он начал выходить из воды на берег. Сначала медленно, как будто всё еще не верил своим глазам, потом всё быстрее. Лилит протянула к нему руки. Мартин улыбнулся и тоже протянул руку. Сейчас он обнимет её, снимет с неё этот дурацкий целлофановый плащ…

Прогремела автоматная очередь, и голова Лилит отлетела на песок. Тело продолжало стоять у кромки воды, но жёлтый плащ словно растворился в воздухе. Кожа посветлела, изгибы тела изменились. Теперь формы казались гротескными: неправдоподобно узкая талия, необыкновенно длинные тонкие ноги и руки, огромная грудь.

На одну сумасшедшую долю секунду Мартину показалось, что он видит перед собой гигантского белого паука. В ужасе он отступил назад, поскользнулся и упал в воду. Его трясло от отвращения.

Безголовое тело постояло ещё минуту у воды, затем попыталось отойти подальше от реки и упало.

— Ты сам из воды выберешься? — спросила Женя. — Или тебе совсем плохо?

Она стояла около ивы с автоматом в руках.

— Выберусь, — буркнул Мартин.

Он старался не смотреть на Женю. Кроме автомата её украшали лишь радужные пузыри мыльной пены и косметическая маска. Очевидно, девушке пришлось прерваться в самый разгар банных процедур.

Женя снова осмотрела окрестности. Взгляд её хищно обшаривал даже самые мелкие кочки и кусты. Казалось, она не просто проверяет каждый квадратный фут, а методично ищет несообразности. Изучает видимую картину мира на предмет скрытых противоречий.

— Если увидишь кого-нибудь ещё, сразу кричи, — предупредила она Мартина и покосилась на безголовое тело. — Никогда раньше не видела «барби» на этом берегу. Только на том.

С этими словами Женя покинула поле боя.

Мартин дождался, пока она скроется за ивой, и с трудом вышел из воды. Наваждение казалось настолько реальным, что он снова посмотрел на остатки зомби. На этот раз разглядел голову, вернее, то, что от неё осталось. Огромный синий глаз с длинными пушистыми ресницами, похожими на чёрный мох, и длинные светлые волосы — совершенно прямые без всяких локонов. Как он мог принять её за Лилит?

Около ивы он оделся, прижался к стволу и стоял несколько минут, пока не перестал дрожать. В их краях не было ничего похожего на эту тварь. Как Женя назвала её? Мартин попытался вспомнить слово, вроде бы похоже по звучанию на колючую проволоку. Потом осмотрел реку, но в сияющем на солнце потоке уже никого не было.

Женя явно решила сократить банную программу из-за форс-мажорных обстоятельств. Она почти оделась и начала зашнуровывать ботинки, когда Мартин подошёл к ней. Девушка подняла голову и придирчиво осмотрела его.

— Не так уж плохо выглядишь, — оценила она. — Недолго смотрел на «барби»?

— Что значит «барби»? — спросил Мартин.

— А, ты же в детстве в куклы не играл! Очень популярная модель кукол была в начале нашего века. Мне от бабушки досталась одна с целым комплектом мебели. Настоящее сокровище! Называлась Барби — это уменьшительное от имени Барбара. Я ей одёжку шила вместе с бабушкой.

— При чём тут куклы? Я про зомби спрашиваю.

— Так они выглядят в точности, как те старые модели кукол, поэтому их и прозвали «барби». У некоторых людей раньше был фетиш — сделать тело как у Барби со всеми его нечеловеческими пропорциями. Метод Саянова позволил им воплотить фантазии в жизнь. Только с неожиданными побочными эффектами.

— Но почему я не видел, какая она на самом деле?

— А кого ты видел? — спросила Женя.

Она закончила завязывать шнурки, выпрямилась и внимательно посмотрела на Мартина.

— Свою жену, — признался Мартин.

— Лилит? — уточнила Женя.

— Откуда ты знаешь мою жену? — удивился Мартин.

— Я не знаю, но у тебя на груди татуировка с женским именем, несложно догадаться, чья. Очень хорошая работа, даже не думала, что тёмный цвет может настолько контрастно смотреться на твоей коже. Красивая у тебя жена.

Но Мартина её комплимент скорее шокировал, чем обрадовал.

— Ты что, подглядывала за мной? — воскликнул он.

— Я только хотела убедиться, что ты не потонешь. Просмотр глюков от «барби» отнимает у человека много энергии. А ты на неё так глазел, как будто готов из трусов выпрыгнуть, если бы они на тебе были.

— То есть всё-таки подглядывала? — продолжал возмущаться Мартин.

— Твои трусы болтались у меня прямо над левым ухом, когда я целилась в «барби», — фыркнула Женя. — Значит на тебе их не было. Простейшая дедукция!

Мартин недоверчиво посмотрел на неё, но не стал придираться к объяснению. Спорить с Женей бесполезно. Ему ни разу не удалось поймать её на противоречиях с установленными фактами или с её собственными байками. Если даже она и лгала, то делала эта настолько тонко, что в создаваемой ею вымышленной реальности не просматривалось ни единой трещины.

— Но я всё равно не понимаю, — сказал он, — откуда «барби» могла узнать о Лилит? Она умеет читать мысли?

— Нет, конечно, зомби не могут мыслить в нашем понимании этого процесса. Но «барби» умеют влиять на человеческое сознание. Механизм их воздействия плохо изучен, но твоё сознание, по сути, выворачивается наизнанку. Для этого им не нужно знать, о чём ты думаешь. Так же как ребёнку не нужно знать, что лежит внутри ящика, когда он опрокидывает на пол его содержимое.

Мартин задумался над её словами. Голова гудела, и страшно хотелось спать. Спектакль, срежиссированный для него коварной «барби», и правда оказался очень энергозатратным.

— То есть зомби берёт образы из моей головы и проецирует их так, чтобы я воспринял их как сигналы из внешнего мира? — спросил он наконец. — Я ведь даже запах шампуня услышал. Как те марсиане у Брэдбери, которые могли производить сложные галлюцинации и показывать их другим?

— Да, так она и делает, — подтвердила Женя.

— Подожди, — спохватился Мартин. — А что видела ты? Неужели тоже Лилит?

— Нет, конечно. «Барби» может вывернуть только одно сознание за один приём. Но она умеет отводить глаза. Если ты ей не интересен, то она заставит тебя не замечать её.

— Но ты же её заметила?

— Не совсем, — сказала Женя, и лицо её помрачнело. — Увлеклась всеми этими кремами и кондиционерами, вместо того чтобы наблюдать за окрестностями.