Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
Правда, она ничего не могла мне за это сделать, так как отметки нам не ставили, контрольные мы не писали и никакой формы оценивания не было в принципе. Однако это не умаляет того факта, что мне стало стыдно, хоть это и было просто делом привычки. Представьте, что вы всю жизнь добавляете к именам слово «господин», а в один прекрасный день вам говорят: с этого момента нужно использовать только обращение «товарищ». Наверняка изменить устои будет не так просто.
Какие-то грамматические темы и лексические обороты, которые мы выучили в университете в России, приходилось в корне переучивать, так как в КНДР были приняты отличные от юга вариации.
После завершения второго дня занятий мы, уставшие, но довольные, что теперь можно немного отдохнуть и пройтись по улице, двинулись в сторону магазина иностранной литературы, который заметили во время одной из прогулок с Мухёном.
Хмурое небо полностью затянуло тёмными тучами, а в воздухе стояла сильная духота, обычно являющаяся предвестником грозы. Зонтов у нас не было, но, надеясь, что дождь начнётся лишь к вечеру, мы всё равно отправились в магазин.
Находился он на первом этаже небольшого торгового центра, построенного в форме распустившегося зелёного цветка.
Представленный ассортимент в магазине печатной продукции был самым разнообразным: множество книг, написанных Ким Ирсеном, Ким Ченыном и Ким Чениром; книги с пояснениями основ концепций чучхе и сонгун; северокорейские сказки, учебники, открытки, книги о вождях и книги, посвящённые вождям.
На стойке у приветливой продавщицы, рассматривавшей нас с нескрываемым интересом, стояла доска с различными значками, и мы решили купить себе парочку с изображением северокорейского флага, чтобы прикрепить на сумки, которые носили с собой в университет. Это была своеобразная компенсация того, что Мухён так и не достал нам редкие значки с вождями.
Обошлась покупка примерно в один доллар за штуку, что вполне дёшево. Вообще цены в Северной Корее для нас казались довольно низкими, особенно на продовольственные товары.
Также мы решили приобрести большой буклет с картой Пхеньяна, так что теперь можно было считать себя полноценными туристами. На карте были отмечены достопримечательности столицы с кратким описанием характерных особенностей каждого места.
Одна из девочек в нашей группе – Маша – получила сильное отравление и из-за этого не смогла присутствовать на парах, поэтому мы с Катей зашли навестить её, когда вернулись обратно в общежитие.
Накануне вечером Мухён угостил нас всех мороженым, которое купил в небольшом уличном ларьке. Маша проснулась с пронизывающей болью в боку, и её рвало почти всю ночь. У некоторых ребят наутро также заболел живот, но не так сильно, как у бедной Маши. Хорошо, что я решила не есть мороженое – возможно, это спасло меня от нелицеприятных последствий.
Когда мы зашли к Маше в комнату, она лежала на постели – бледная, заплаканная, но уже чувствующая себя получше. На прикроватной тумбочке мы заметили незнакомые нам лекарства – Маша, которая жила с Мирой, сказала, что наши сопровождающие с утра купили и принесли ей таблетки.
Я привезла с собой целую аптечку, бережно собранную мамой, и одолжила ей упаковку активированного угля. Было неимоверно грустно видеть расстроенную одногруппницу, которая плакала, потому что хотела вернуться обратно в Россию.
Мне кажется, одно из самых сложных испытаний в жизни за границей – это выдержать тоску по семье и родному дому, особенно когда на душе скребут кошки или возникают проблемы со здоровьем. А когда подобное происходит в Северной Корее, где нет ни связи, ни интернета, то сохранить бодрость духа становится ещё труднее.
Как оказалось, Маша была не единственной пострадавшей в тот день – другая девочка из нашей группы споткнулась и повредила ногу, поэтому теперь ходила, слегка прихрамывая, с бинтовой повязкой на щиколотке.
После всех происшествий мы как-то притихли и решили собраться в общей комнате на нашем этаже, чтобы сделать домашнее задание на следующий день.
Придя туда, я обнаружила, что забыла в номере ручку и, сказав, что скоро вернусь, побежала в комнату. На выходе я чуть не врезалась в директора и вовремя затормозила, миновав столкновение буквально в нескольких миллиметрах от его белой накрахмаленной рубашки.
– Тонму? – сказал он удивлённо. Его поднятая рука повисла в воздухе – видимо, директор рефлекторно хотел удержать меня от падения на случай, если я столкнусь с ним. Волей-неволей удивишься, когда на тебя в коридоре ракетой летит студентка-иностранка.
– Здравствуйте, – я неловко поклонилась и хотела обойти его, но он жестом руки заставил меня остановиться.
– Я слышал, что один товарищ из вашей группы плохо себя чувствует, – нарочито медленно, чтобы я поняла, что он говорит, начал он. Ага, «слышал»… Сто процентов Мухён уже доложил все мыслимые и немыслимые подробности.
Я кивнула в знак подтверждения, что поняла сказанное. Мои предположения заключались в том, что он просто хочет проверить, ничего ли не упустил Мухён, когда рассказывал о Маше, и даже мысленно прокрутила в голове потенциальный ответ.
Однако последовавший вопрос разрушил мои теории и привел меня в замешательство.
– Как ваше здоровье, тонму? Ничего не беспокоит? – директор смотрел мне прямо в глаза; в его выражении лица читалась лёгкая тревога.
Я была настолько ошарашена, что смогла лишь покачать головой.
Он кивнул и, пожелав хорошего дня, развернулся и пошёл в противоположном направлении. Находясь всё ещё под впечатлением, я смотрела ему вслед, пока не вспомнила, что стою посередине коридора с отвалившейся челюстью и выгляжу как минимум странно и комично.
Через пару минут