Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
Обычно русские песни транслировались на жидкокристаллических экранах в столовой, а дружелюбные поварихи на кухне негромко подпевали и даже иногда пританцовывали под различные мотивы, начиная с весёлых песен и заканчивая грустными балладами.
Часто крутили Киркорова, Зару, Гагарину, Дюжева и других звёзд, которые ежегодно мелькают в России во всех «Голубых огоньках». Впоследствии оказалось, что Мухён знает многие советские песни наизусть (например, «Подмосковные вечера» или «Миллион алых роз»).
Не могу также не упомянуть про количество новогодних украшений, ёлок и мишуры, которые мы видели в магазинах.
Когда мы в первый раз поехали в центр Пхеньяна, магазин электроники, где продавались сим-карты для иностранцев, был украшен мишурой. Сначала мы подумали, что корейцы забыли снять её с Нового года, но, пройдясь по местным торговым точкам, поняли, что здесь таким образом принято организовывать декор в помещении.
В некоторых магазинах стояли наряженные ёлки, в других был развешан серебряный дождик, на котором красовались аккуратно подвязанные ёлочные шары.
Сразу появилось новогоднее настроение: несмотря на то, что на дворе был разгар июля с температурой под 30 градусов, захотелось снега, мандаринов, оливье, горячего какао и уютного пледа под советские фильмы.
Возвращаясь к теме находящихся на улице продуктов, я обратила внимание, что корейцы в целом не особо заморачиваются по поводу холодильников и создания подходящих условий для хранения скоропортящейся еды.
Например, около нашего общежития стоял неимоверно популярный среди местных ларёк, в котором можно было приобрести различные снеки, сладости, а также напитки на разлив. В частности, там продавались козий кефир, макколли (некрепкий корейский алкоголь, похожий на рисовое вино) и кофе.
Кефир продавщица разливала из большого железного бидона, который целыми днями стоял под палящими лучами солнца. Каждый раз, проходя мимо, мы чувствовали резкий запах брожения. Все напитки из ларька пользовались исключительно высоким спросом среди местного населения, которое иногда даже собиралось в длинную очередь.
Пластиковые стаканчики здесь также не были в обиходе, поэтому все пили из многоразовых стеклянных стаканов, которые затем мылись продавщицами в общем тазике. Увидев это в первый раз, я была в ужасе от антисанитарии и отсутствия гигиены, поэтому поначалу обходила стойку стороной.
Сперва ко всем подобным уличным напиткам и еде было подозрение, но в итоге любопытство взяло вверх. Мы распробовали всё, и кефир оказался одним из самых вкусных напитков, которые я когда-либо пила в жизни, поэтому с тех пор я стала покупать его примерно дважды в день: с утра по пути в университет и вечером – перед сном.
Не скажу, что санэпидемстанция была бы в восторге, узнав о таких условиях, но, тем не менее, никто из нас ни разу не отравился, а это главное.
Во всех магазинах и в столовой общежития постоянно стоял специфичный резкий запах, о котором я упоминала ранее. Поначалу это сильно беспокоило и отбивало аппетит, так как еда пахла отталкивающе.
Со временем мы привыкли и перестали обращать на него внимание, чему я была несказанно рада, так как в первую неделю все походы в столовую казались настоящей пыткой.
Вскоре и еда стала казаться не такой острой, как в самые первые дни. Помню, как мы попробовали ярко-красный супчик, который нам приготовили на ужин, и все сидели, обливаясь слезами, потому что ничего не помогало отбить жжение во рту и в глазах. Через неделю этот же супчик казался уже не таким страшным и вполне съедобным. Удивительно, насколько стремительно человек может адаптироваться к любым условиям проживания.
В день прогулки заходящее солнце так красиво отражалось в окнах многоэтажек и создавало тёплый оранжевый свет, что мы решили сфотографироваться на его фоне.
Пока мы с Катей стояли на дороге и пытались поймать нужный ракурс, мимо нас трижды проехал один и тот же автомобиль, в котором сидела группа военных. Сначала в одну сторону, потом обратно и снова туда.
Мы недоумённо посмотрели им вслед и не могли не отпустить ещё пару шуточек про тотальную слежку и Большого брата.
Когда начало темнеть, мы повернули обратно в сторону общежития и зашли в небольшой магазинчик, чтобы купить рамён. Здесь лапша быстрого приготовления тоже пользовалась популярностью, как и на юге, и на прилавках можно было найти различные марки, в основном китайского производства.
Северная Корея получает от Китая множество товаров, и в магазинах мы неоднократно замечали китайскую продукцию.
Мы вернулись в общежитие, когда уже вечерело, но было ещё не очень поздно. Я обратила внимание, что солнце в Северной Корее садится рано, особенно для летних месяцев, поэтому на улице темнело всегда быстро.
Лапша быстрого приготовления, которую мы заварили в номере, предварительно убрав подозрительный ярко-красный соус (правило выживания в Южной и Северной Корее номер один: чем краснее еда или соус, тем они острее), оказалась на удивление вкуснее, чем мы думали.
Я снова села за планшет, чтобы писать дневник, однако в дверь постучали. На пороге стоял Мухён. На этот раз с сухими волосами и прилично одетый.
Вспомнив, как он выглядел после душа, мы с Катей едва сдержали смешки.
Он предложил ненадолго выйти на прогулку всей группой, и, несмотря на недавнее возвращение, мы, недолго думая, отправились на первый этаж, где постепенно начинали собираться ребята.
Было около восьми вечера, и улицы снова заполнились людьми. Даже в такое позднее время дети возвращались из школы домой. По словам Мухёна, у многих были различные дополнительные занятия, кружки и секции; нагрузки в средней школе довольно большие, и уровень образования, соответственно, высокий.
Мы, конечно, никак не могли проверить его слова, однако сошлись на мнении, что русский язык в университете имени Ким Ирсена