Ленивый герой - Nezloi

«Информация»:

— Библия Гутенберга. Цена: 1 минута.

Дальше шли куски жизни обычных людей — правда, как я просил Марусю, без личностных оттисков. Тем не менее они меня не заинтересовали, впрочем, как и Библия.

— Айдлэ! Просыпайся, приехали! — вырвал меня из дрёмы голос учительницы Хуа.

Широко, с подвыванием зевнув, я вслед за Савелием выбрался из машины.

Городская олимпиада проводилась в седьмой школе родного города.

— Идёмте, нужно отметиться у администратора о прибытии, — заторопила нас учительница Хуа.

Как оказалось, ради проведения олимпиады школа номер семь была целиком отдана под нужды мероприятия.

Непонятно почему, волнуясь, учительница Хуа потащила нас на третий этаж, попутно рассказывая мне (Клизьма был достаточно опытен и в повторах не нуждался) о правилах проведения олимпиады.

Длилось это математическое истязание почти четыре часа без перерыва. Запрещалось буквально всё. Даже посещение туалета — только под присмотром контролёра, причём не чаще одного раза в час.

Также запрещались телефоны, калькуляторы и любые другие средства вычисления и коммуникации.

С собой можно было пронести только одну запасную ручку, две шоколадки и прозрачную бутылку воды. Все остальное было под запретом.

Предчувствуя самые скучные в своей жизни четыре часа, отпросился у нервничающей учительницы и пошёл в школьный буфет за шоколадом.

— Только быстро, начало уже через полчаса!

Напутствовала меня в Хуа.

Опытный Клизьма сделал запасы заранее и никуда не пошёл.

— А ты из какой школы?

Остановил меня звонкий голос, прилетевший в спину.

Не прекращая жевать, развернулся и уставился на смуглую миленькую девчушку лет тринадцати с россыпью мелких косичек.

— А я тебя раньше на олимпиадах не видела.

— Ы-ы-ы, дык, я с Буровской спецшколы. Ы-ы, я там самый умный!

Была у нас в городе такая школа для детей с отставанием в развитии. Известная в народе как «Детдурка».

Девочка прыснула, а я решил, что она, скорее всего, узбечка.

— Я Севара, давай дружить⁈

Только сейчас до меня дошло, что девочка приняла меня за своего одногодку: мой невпечатляющий рост и юная физиономия опять меня подвели.

«Надо избавляться».

— А я Сергей. Мы, конечно, можем дружить, но если это из-за шоколадки, то даже не рассчитывай.

Девочка улыбнулась, продемонстрировав ряд мелких белых зубок.

— Вот за свои шоколадки можешь не беспокоиться, я не ем сладкое.

Я облегчённо выдохнул.

— Это хорошо.

И тут же изобразил лёгкое беспокойство.

— Ты учти, жениться на тебе я тоже не смогу, разве что третьей женой пойдешь.

Я ожидал вспышки злости, титула «дурак» и гордого удаления прочь, но вместо этого малявка серьёзно кивнула и заявила, что в любом случае будут решать родители.

— А если ты пошутил, то это было совсем не смешно, — с лёгким налётом обиды закончила девочка.

Признаться, я охренел, при этом не знаю, почему мне стало немного стыдно.

Виновато улыбнувшись (благо актёрское мастерство помогало изобразить мимикой даже оттенки эмоций), в качестве извинения протянул Севаре самую маленькую шоколадку.

Лицо девочки просияло, и ещё минуту назад не признававшая сладкое милаха схватила шоколадку и убрала в сумку.

Радостно улыбнувшись, Севара привычным движением взяла меня за руку.

«Непосредственная, прилипчивая и умная… За что мне это⁈»

Севара трещала без умолку, каждую минуту выпаливая сотни слов. Пока мы шли до лестницы, она умудрилась рассказать мне о себе практически всё. Как я и думал, Севара была чистокровной узбечкой. Кроме математики, к которой у неё был недюжинный талант, она играла на скрипке и имела первый разряд по художественной гимнастике. Также неплохо играла в шахматы: в своей возрастной группе в прошлом году заняла первое место на городских соревнованиях.

«Если бы не Маруся и Магазин, я бы, наверное, сейчас комплекс неполноценности получил».

— А давай телефонами обменяемся?

— Ага, — вяло согласился я, не найдя причины отказать.

«Можно же просто не брать трубку».

Под нескончаемый монолог Севары мы добрались до второго этажа.

— Эй, ты куда? Нам на второй этаж!

Под младшую возрастную группу олимпиадников выделили второй этаж.

— Не, мне на третий.

— Чегой-то⁈

Призвав всё своё актёрское мастерство, изменил выражение лица на «взрослое» и в оконном отражении увидел, как моё лицо реально добавило пару лет.

«Ёлки зелёные! Надо было сразу так сделать!»

— Тебе сколько лет⁈ — воскликнула девочка, поражённая моим преображением.

Скопировав усталую усмешку своего отца, я снисходительно потрепал её по голове.

— Через три месяца восемнадцать стукнет.

— Ой! Ты же совсем взрослый!

Залившись краской, Севара рванула от меня прочь по коридору, а я облегчённо выдохнул. Маска «взрослого» сползла с моего лица, обнажив моё физическое отставание от реального возраста.

— Сергей, ну где ты ходишь! — встретила меня воплем взволнованная учительница Хуа.

— Так до начала ещё десять минут.

Заскучать я не успел: в коридоре, где мы все и толпились, появился импозантный мужчина в мятом костюме и с лысиной.

— Вторая группа, ваш кабинет — триста двенадцатый, проходим!

Только после толчка в спину от учительницы Хуа сообразил, что вместе с Савелием причислен к этой группе.

Оставив ей телефон, вместе с Клизьмой и ещё полутора десятками юных математиков поплёлся в кабинет.

Конечно же, это оказался самый обычный класс: с деревянными партами, школьной доской и почти десятком наблюдателей на задних рядах.

Под прокурорскими взглядами контролёров нас по одному рассадили за парты. После чего две немолодые дамы с постными лицами старых дев раздали нам листы с заданиями.

— Время! — выкрикнул тощий очкарик в сером костюме.

Как по команде, олимпиадники схватили листки и, словно куда-то опаздывали, впились в них глазами.

Я тоже взял лист, покрутил его, убедился, что задания имеются на обеих сторонах листа. Пока я крутил бумажку в руках, Маруся запомнила и решила все задачи.

— Это уже становится скучным, — пробормотал я, открывая тетрадь-черновик, которую, к слову, придётся сдавать вместе с чистовой работой.

Так как большую часть заданий я даже не понимал, пришлось Марусе самостоятельно продумывать различные пути решения. Конечно же не были забыты и ошибки их пришлось делать для достоверности. Несколько раз зачеркал готовый результат, якобы чем-то не устроивший меня. В итоге через двадцать минут мой черновик был совершенно нечитаем — просто нагромождение обрывков формул, каких-то диаграмм, цифр и прочего неидентифицируемого математического мусора.

Посчитав, что черновик готов, перешёл к переносу решений на чистовик. Я уже почти заканчивал, когда совершенно случайно посмотрел на часы, висящие на стене.

Оказывается, из отпущенного времени прошло всего