Ленивый герой - Nezloi

Тяжело вздохнув, подошёл к ней сбоку и обнял. Колотить меня не стали. Обняв в ответ, мама сквозь слёзы стала бормотать, что это всё оттого, что я стал слишком красивым и взрослым, но по-прежнему остался глупым.

— Люди-то что скажут!

Ещё раз тяжело вздохнув, признался, что засосы — дело губ Даньдань, а деньги я выиграл в карты у китайцев.

Услышав про Ивовну, мама мгновенно перестала плакать и вцепилась в меня, словно клещ. Правда, когда я поклялся, что ничего не было, немного успокоилась.

В общем, разговор получился достаточно неловкий для нас обоих — и это притом, что так до конца мама мне и не поверила.

Свою «студию» я дособирал под пошловатые остроты Александры Андреевны.

Записывать начал уже поздно вечером, причём на запись в нашей комнате собралась практически вся семья. Я ожидал, что мне ещё не раз напомнят, что я «падший мужчина», но, похоже, мама запретила меня доставать.

Снимали на телефон старшей сестры — у неё оказалась самая лучшая камера.

«Ну вот, ещё и нормальную камеру придётся покупать», — вздохнул я, предчувствуя ещё один скандал, связанный с древнейшей профессией.

Настроив оборудование, устроился на табуретке на фоне стены со старыми обоями, взял в руки гитару.

Несколько секунд сидел с закрытыми глазами, настраиваясь и пытаясь поймать то чувство счастливого парения, что накрывало меня, когда я играл «К Элизе».

Что-то такое почувствовав, тронул струны и запел:

— Однообразные мелькают

Всё с той же болью дни мои,

Как будто розы опадают

И умирают соловьи.

Песня захватила меня с первых же строк. Я даже забыл, что меня снимает камера, забыл о присутствующей семье и даже на мгновение забыл, что всё это я делаю ради денег.

Из музыкальной нирваны я вынырнул только тогда, когда в воздухе, звеня серебром, растворились последние ноты. Чувствуя, как в душе тает навеянная песней лёгкая грусть, посмотрел на свою семью. Все были в слезах. Даже у железной Александры Андреевны глаза были, что называется, на мокром месте. Остальные плакали, не стесняясь.

— Как красиво, — всхлипнула мама, вытерев слёзы полотенцем.

Близняшки, поддавшись атмосфере, тоже шмыгали носиками.

Оценив эмоциональность женской половины семьи, решил, что небольшие концерты где-нибудь в не слишком пафосных клубах я уже могу давать.

Как оказалось, мало было записать песню — нужно было её ещё смонтировать. Конечно, можно было не заморачиваться и выложить как есть, но внутренний перфекционист мне этого не позволил, став тыкать пальцем в огрехи со звуком.

В итоге до часу ночи «допиливал» композицию. Уставший, как шахтёр после двойной смены, засыпая на ходу, выложил своё «первое дитя» на суд публики, упал на кровать и потерял сознание.

Утро было просто ужасным.

Проснулся от того, что меня кто-то щекочет. Дрыгая ногами, попытался отбиться, но чьи-то сильные руки схватили меня и рывком привели в сидячее положение. Только после этого мои глаза немного приоткрылись и обнаружили стоящую передо мной Александру Андреевну.

— Вставай, у тебя сегодня олимпиада.

— Да ну её нафиг, — пробурчал я и попытался вернуться в кровать. Одной рукой легко удержав меня, она сдёрнула с меня одеяло и неожиданно покраснела.

Пока мой непроснувшийся мозг проворачивал шестерёнки сознания, сестра, пылая щеками, что-то неразборчиво пробормотав, выскочила за дверь. Только опустив глаза, я понял, что так смутило всегда уравновешенную Александру Андреевну: моя грот-мачта подняла утренние паруса трусов.

— Пожалуй, с грот-мачтой я себе польстил. Тут максимум бизань, — проворчал я, вставая.

— Маруся, спустить паруса, — бросил я. Пока мой «боцман» занимался парусным вооружением, я выбрался из кровати и вдруг обратил внимание на своё отражение в зеркале.

Я действительно менялся, причём не только лицо, с которого пропали веснушки и прыщи (которых, к слову, у меня и так было немного), но и тело. Мышцы стали более выражены и, как мне показалось, чуточку крупнее и рельефнее, а кое-где стали заметны изменения даже формы мышц. Особенно трансформация была заметна на брюшных и косых мышцах: добавилось рельефа и, что удивительно, геометрической правильности.

Вообще-то у человека очень редко бывает «правильный» пресс: обычно «кубики» разной формы и размера и даже могут не совпадать по высоте — что, кстати, не считается какой-то патологией. Полюбовавшись на крупные, чётко расчерченные мышцы пресса, я бросил вороватый взгляд на дверь и оттянул резинку трусов.

— Да! — выкрикнул я шёпотом. — Пара сантиметров точно добавилась.

Ещё немного попозировав перед зеркалом, изображая из себя бодибилдера, в отличном настроении пошёл на завтрак.

«А ведь родня тоже замечает, как я меняюсь», — подумал я. Мать часто говорит, что я стал красивее, да и Александра Андреевна что-то там про глаза говорила. Хорошо, что у меня есть железная отмазка от врачей.

Похоже, лицезрение моего утреннего стояка толсто намекнуло Александре Андреевне, что её брат уже давно вырос и теперь к нему надо бы относиться как-то иначе. Весь завтрак сестра старалась на меня не смотреть и, похоже, стала меня немного стесняться.

К счастью, в школу идти не пришлось: учительница Хуа заехала за мной на личном автомобиле. В салоне, на заднем сиденье, нашёлся неприветливый «олимпиадник», встретивший меня угрюмым взглядом.

Отделавшись общим «здрасте», плюхнулся рядом с Савелием и открыл «Магазин».

«Анатомия и эстетика»:

— Металлизированный усиленный скелет (гиперрезистентная остеоткань). Цена: 2 года.

— Пожалуй, пас, — пробормотал я. — Ещё на рамках металлоискателей не звенел.

— Сверхэластичные голосовые связки, 2-й уровень. Цена: 100 дней.

Прокляв себя за то, что вообще открыл «Магазин», сократил на сто дней только начавшую восстанавливаться жизнь.

— Координация (предельный проприоцептивный контроль), 1-й уровень. Цена: 44 дня.

Пару мгновений соображал, что это такое, пока не понял, что усиленная координация мне тоже необходима: для возможных будущих занятий танцами, если вдруг с «актёрством» не срастётся, и боевого искусства, разрабатываемого Марусей. Через мгновение цифры жизни в моём интерфейсе сократились.

— 1 см роста. Цена: 50 дней.

— Сука! Да как это у меня получается⁈ Меньше чем за два месяца я потратил почти девять лет жизни! — В какой-то момент я даже хотел закрыть «Магазин» и ближайший месяц вообще к нему не подходить.

Раздел «Навыки»:

— Вокальное мастерство, 1-й уровень. Цена: 20 дней.

— Актёрское мастерство, 3-й уровень. Цена: 41 день.

— Завязывание шнурков одной рукой, 1-й уровень. Цена: 3 дня.

Раздражённый тратами, скрыл «завязывание шнурков» и купил всё остальное.

К талантам я переходил, мучимый предчувствием трат, и, конечно же, оно оправдалось.

«Таланты»:

— Вокальная одарённость, 1-й уровень. Цена: 20 дней.

«А вот и певческий талант подъехал», — мелькнула обречённая мысль.