Чёрный ратник 7 - Макс Гато

Луна вышла на крыльцо большого дома, когда я спешивался. Она была в простом платье, с книгой под мышкой, и серебряные волосы убрала под простой платок.

— Всего семеро, — тихо сказала она, пересчитав людей на телеге. — Фома говорил, что в Храбровке жило под сотню.

— Часть убита в деревне, — ответил я, — остальных забрал Ковен.

Луна опустила книгу и какое-то время молчала, глядя на телегу, где местные помогали слезть мужику с палкой.

Я отдал повод подскочившему конюху и поднялся к ней на крыльцо.

— Собирай всех на совет, — приказал я.

— Зарецкого вызывать из Серебово? — спросила Луна. — Он успеет добраться только завтра.

— Нет, — покачал головой я. — Его отвлекать нельзя.

Совет собрался в горнице большого дома, когда над озером уже стемнело.

Стол сдвинули к стене, на середину положили карту Вяземского, придавив её по углам чернильницей, кружкой и двумя подсвечниками. Я выложил рядом лист из землянки и колышек с рунной нарезкой.

Людей набилось много. Олаф сел у окна, Луна с книгой хозяйства устроилась напротив меня, Клим Ворона притулился с краю лавки, вытянув вперёд больную ногу. Иван встал у двери, потому что на лавке для него места не нашлось, а Хлопов держался у стены, и повязку на шее он уже сменил на чистую. Ярослава с Матвеем оказались по обе стороны от меня.

Я рассказал всё, что мы видели в Храбровке и Пястове, не пропуская ничего. Когда я закончил, первым заговорил Клим.

— Господин барон, я правильно понял, что они людей до самого конца пальцем не тронули? — спросил он.

— Правильно.

— Тогда это не работорговля и не выкуп, — Клим потёр колено и добавил без всякого удовольствия. — Я за двадцать лет насмотрелся всякого.

— Заклинание держит их волю, — сказала Агата. Она сидела боком к столу, разглядывая колышек на свет лампы. — Дурман бы вымывался за сутки, и в Храбровке кто-нибудь очнулся бы. Тут работа тонкая, и держится она долго. Мужик на пустыре очнулся сам, когда до него дошла очередь, и это значит, что действие как раз кончалось.

— Значит, у нас есть срок, — заметил я. — Заклинание не вечное.

— Есть, только я не назову какой, — Агата отложила колышек. — Мне нужно время и нужен Константин. Вдвоём мы разберём эту нарезку за неделю, может, за две.

— Двух недель у нас нет, — отрезал я.

Олаф всё это время сидел молча, положив единственную руку на колено, и заговорил, только когда затих общий гул.

— Тим, а теперь считай, — сказал он. — У тебя двадцать один человек, способный держать оружие. Из них настоящих бойцов шестеро, считая тебя и меня. Крепость стоит пустая, потому что содержать её тебе нечем, и ответа из Ордена пока нет. Соли ещё нет. Денег нет. На севере у Векшина двести мечей, и он держит их не для украшения.

Я молча кивнул.

— Тогда скажу прямо, — Олаф выпрямился. — Уйдёшь на восток с отрядом — оставишь долину без ратников. Векшину до Серебово рукой подать. Ему довольно будет узнать, что барона нет дома, и в Озёрполь он войдёт без боя, а вернувшись, ты найдёшь здесь его наместника и свою грамоту в печке.

— Он узнает не сразу, — возразила Луна. — Письмо Хлопова ушло в конце прошлого месяца, и Векшин сейчас считает, что мы сидим под Вельчей и ждём. Пока он сверит это с правдой, пройдёт недели три.

— Это если он поверил письму, — сказал негромко Хлопов от стены. — Прошу прощения, ваше благородие. Барон Саровский человек осторожный, он привык проверять. Раньше он присылал ко мне человека дважды в год, и оба раза не предупреждал заранее.

— То есть его человек может появиться в городе в любой день, — подвёл итог я.

— Верно, ваше благородие. И увидит он ровно то, что у нас есть.

Ярослава, до этого молчавшая, положила ладонь на карту и развернула её к себе.

— Тим, я хочу, чтобы это прозвучало вслух, — сказала она. — Сорок три человека живы. Не в земле, не под завалом, а живы и где-то стоят. Мы единственные, кто это видел, и единственные, кто вообще знает, что их увели. Империя про Храбровку не знает и отреагировать не успеет.

Ярослава поправила локон рыжих волос и продолжила.

— Если мы садимся укреплять Озёрполь и ждать Векшина, то к тому времени, когда у нас будут люди и деньги, от этих сорока трёх человек не останется никого.

Клим поёрзал на лавке.

— Ярослава Дмитриевна, я ведь не против людей, — проговорил он. — Только без города эти люди никому не помогут. Пока у нас есть Озёрполь, есть кому за ними идти. А коли Озёрполь сгинет, мы сами станем такой же телегой с беженцами.

— Я знаю, о чём говорю, Клим, — возразила Ярослава. — И не предлагаю бросить город совсем.

Иван у двери переступил с ноги на ногу.

— А чего тут выбирать, — сказал он. — Люди наши, их взяли с нашей земли. Значит, мы за ними пойдём, рано или поздно. Вопрос один: сегодня мы идём или позже.

Я отодвинул кружку и развернул карту так, чтобы её видели все.

Долина лежала передо мной со всеми своими дорогами. Озёрполь у озера, Браневка на юге, Серебово на севере, Вельча на западном выходе, пустое место на восточном краю, где ещё неделю назад была Храбровка. Дальше начинались Дикие земли, где я не знал ничего, кроме одного заброшенного города с воронкой на пустыре.

— Можем написать барону Малограда, — предложил Хлопов.

— К Сомову надо ехать, — сказала Луна, не поднимая головы от книги. — Не писать, а ехать. Письмо от незнакомого соседа он положит под сукно, а человека выслушает. Я могла бы поехать.

Олаф повернул голову в её сторону, и на лице у него ничего не отразилось, но серая аура на миг стала плотнее.

— Об этом мы поговорим отдельно, — сказал я, разглядывая карту.

Разговор дальше пошёл кругами, как всегда бывает, когда за столом сидят люди, каждый из которых прав по-своему. Олаф считал дни до саровского гонца. Клим считал мужиков, годных в строй, и выходило у него шестнадцать, из которых четверо не держали в руках ничего тяжелее вил.