Чудеса таинственного острова - Эдмунд Езерский

Снова на более длительное время воцарилось молчание. Доктор Вихерский как будто думал; наконец он с некоторым трудом выдавил:

– А как там… у нас?

– Где? – спросили они.

– Там… в Польше? – прошептал доктор тихо.

– У нас! – воскликнул Ваврон. – Сейчас… золотятся нивы созревшей пшеницей. Кое-где уже позвякивают серпы и косы. На зелёных лугах пасётся скот, а далеко, в небе порхает жаворонок, тихим щебетом приглашая земледельцев к работе… Вскоре, в полдень, со звонницы деревенского костёльчика поплывёт вдаль звук колокола, зовущий людей к молитве. Кипит жизнь и работа. Польша, возрождённая свободой, из года в год становится сильнее и крепче.

Некоторое время доктор Вихерский стоял неподвижно, с опущенной на грудь головой; наконец он нервно сжал руки наших друзей и быстрым шагом вышел из комнаты.

Некоторое время царила тишина… Наконец Ваврон лихорадочно схватил за руку Генрика и сдавленным от волнения голосом прошептал:

– Он наш! Увидишь, что с ним вместе мы добьёмся своего! Будем свободными!

Наши друзья, оставшись в вынужденном плену на таинственном острове, прежде всего хотели детально познакомиться с его местностью, чтобы потом найти какой-нибудь способ спасения.

Итак, они внимательно познакомились со всеми устройствами на острове. Они обо всём расспрашивали то доктора Вихерского, то профессора Рокфосса, чтобы познакомиться, вникнуть во все тайны устройств этого острова, который стал для них невольной тюрьмой.

Генрик, менее сдержанный, временами терял терпение и метался в бес- сильном отчаянии, и тогда Ваврон, закалённый от боли и страдания, ободрял его, говоря:

– Стойкости, мой дорогой. Работай и будь настороже, и придёт время, когда желания наши будут исполнены.

Под влиянием слов друга Генрик успокаивался и снова брался за работу, пытаясь во время её немножко забыть о мучивших его проблемах и заботах.

Постепенно друзья познакомились с другими жителями острова, которые имели какую-либо власть, которая выделяла их из целого государства рабочих.

А были это типы чрезвычайно интересные. Поскольку все принадлежали к категории учёных, преданных только своим исследованиям и опытам. Холодные, равнодушные к тому, что не было их специальностью, они были чужды порывам жизни, её поэзии и красоте.

Казалось, что их жизнь была заключена в сухую формулу, и что математические вычисления составляют всё её содержание. Поэтому как бы ничего для них не существовало.

Эта абсолютная преданность сухой науке, это стремление узнать больше тайн вселенной и вырвать их у природы, а также сделать их послушными своей воле убили в них на первый взгляд всякое человеческое чувство, сделали равнодушными к боли и страданиям ближних, довели чуть ли не до жестокости.

Они были подобны фанатикам хирургии и медицины, которые сознательно наносят оперируемым муки и страдания, лишь бы только получить новую уверенность, что данное средство может принести пользу, что их вычисления и теории не подводят.

Впрочем, много последующих событий вынудили наших приятелей в правдивости наших предположений.

Однако прежде всего следовало узнать положение острова, его фор- мы, устройства и чудеса техники, а также лиц, заправляющих там всем.

Сам остров, как Генрик с Вавроном убедились, глядя с вершины вулкана, имел форму треугольника. Середину занимал сам вулкан, по склонам которого возвышались разные постройки. Берега острова были совершенно неприступны, застроенные рядом фабричных зданий, создающих как бы оборонительный вал. С каждой стороны находились гигантские железные ворота, подножия которых омывали волны моря. Территория между вулканом и постройками на побережье была покрыта родом стеклянной крыши, под которой кипела жизнь, обращались машины, толпились китайские кули и негры, выполняющих тяжелую работу под управлением своих господ – правителей острова.

А было этих правителей, как со временем убедились Генрик и Ваврон, всего десять, а самое удивительное это то, что каждый из этих господ был иной национальности, а поэтому иного характера и иных обычаев.

Почти все народы Европы имели там своих представителей, и был также представитель Японии, косоглазый Камуры, под управлением которого был химический отдел.

Очень интересным было управление островом. Каждый из десяти учёных ведал отдельным механическим отделом, кроме того был главный совет, состоявший из трёх человек, который управлял всем и который возглавлял главный инициатор и создатель таинственного острова, американец доктор Нортон.

Это он был председателем собрания, которое приняло Генрика и Ваврона; он принял от них клятву.

Наши приятели на другой день познакомились с ним ближе. Был это человек с сухой фигурой, костистый, по характеру замкнутый в себе, с холодным, как сталь, взглядом и непреклонной волей. Его взгляд проникал сквозь человека, а по его физиономии с лёгкостью можно было прочитать, что он ни перед чем не отступит, ничего не боится, лишь бы поставить на своём.

Был он на острове, независимо от должности председателя совета, ещё главным заведующим всевозможных электрических устройств. Всё, что на острове приводилось в движение электричеством, было его изобретением.

Он иронично улыбнулся, почти злобно, когда в разговоре с ним Генрик и Ваврон намекнули о знаменитых изобретениях Эдисона или о беспроволочном телеграфе Маркони.

– За пару лет до них, – невольно вырвалось из его уст, – я создал эти изобретения. Я объявил о них, но учёное сообщество высмеяло меня, назвав маньяком. А эти… эти… теперь только мои подражатели!

Генрик и Ваврон, конечно, изучая и осматривая изобретения, в которых было применено электричество, были вынуждены признать, что этот маньяк был в самом деле гениальным человеком!

То же самое мнение у них сложилось и об остальных правителях острова. Каждый из них на своей родине был известным изобретателем, который широкое поле для своего остроумия нашёл только на этом острове, будущем теперь их тюрьмой.

В свою очередь доктор Вихерский, который под своим управлением имел бактериологическую лабораторию, познакомил их с теми учёными.

Это он провёл их по острову, знакомя с устройствами, объясняя чудеса техники, собранные на нём.

Генрик, как инженер, интересовался ими больше, и то с настоящим энтузиазмом. Ваврон разглядывал всё с равным любопытством, внимательно, но в то же время, как рефлексивный ум, он постоянно думал о способе выбраться с этого острова, правда, полным чудес, но в то же время являющимся для них досадной неволей, ограничивая их деятельность в узких границах.

На осмотр острова они выбрались после обеда, причём Генрик выразил удивление, что, хотя, согласно часам, там должна уже быть ночь, везде было видно, как днём.

– Тут мы обязаны, – ответил ему доктор Вихерский, – специальной системе электрических ламп, полностью имитирующих электрический