Чудеса таинственного острова - Эдмунд Езерский

Закончив обед, они вышли. Проходя между рядом зданий, из которых доходило глухое рычание машин, наконец они вышли на берег моря к гигантской плотине. Она была удивительной конструкции. Её края не были построены из тесаных камней, как обычно, а из подвижных стальных плит, приводимых в движение морскими волнами.

– Видите, – сказал им доктор, – вот себе на пользу мы обращаем движение морских волн. И они должны нам служить и работать для нас, как покорные и послушные невольницы. Каждый удар волны о плиту пускает в ход зубчатое колесо, помещённое внутрь плотины. Созданная таким образом энергия приводит в движение ряд других колёс, которые приводят в движение все ткацкие станки, которые находятся в этих зданиях на побережье. Море на нашей службе – сильный работник, который заканчивает для нас бельё и всю одежду и охраняет от непогоды полезные для нас растения.

Осмотрев подробно здание плотины, они вернулись на сушу и направились в сторону зданий, где были размещались эти ткацкие станки.

Доктор Вихерский отворил дверь одной мастерской и сказал:

– Посмотрите теперь, что делает море к нашим услугам.

Взгляд приятелей теперь начал блуждать по гигантской галерее, где электрическое солнце тысячами лучей играло на бесчисленных нитях, рас- тянутых между автоматически вращающимися колёсами и скользящими ремнями пропеллера. В такт оборота машины кораблики, словно толкаемые невидимыми руками, бежали, как молнии, по цепям. Тяжёлые молоты поднимались и падали, соединяя и скручивая нити. Китайские кули без труда скручивали большие штуки ткани, то нежной и прозрачной, то толстой и тёплой на плащи.

– Доктор Этьен Лебон, директор ткацкой фабрики и начальник двигательной силы моря, – сказал доктор Вихерский, представляя им невысокого господина с живыми, бегающими глазами, с чёрными волосами, который приблизился к ним, и в котором они узнали одного из участников позавчерашнего пира.

– Господа смотрят, как работает у нас море? Да, мы его приручили, вынудили к послушанию и работе эти капризные волны, которые поглотили уже столько людей и во время бури качают огромные корабли, как маленькую игрушку.

– Но когда на море буря? – спросил с любопытством Генрик, который с заинтересованностью наблюдал за работой и конструкцией машин.

– Когда оно неспокойно, – ответил доктор Лебон, – оно работает тем энергичней, тем быстрее вращаются машины, и мы получаем большую выгоду. Для наших нужд мы можем использовать даже его гнев.

– А прилив и отлив? Ведь, когда волны низко оседают, всё должно остановиться! – снова заметил Генрик.

– И это нет, – ответил доктор Лебон, – специальные аккумуляторы накапливают и сохраняют эту энергию на более позднее время. Когда отлив моря доходит до самой низкой степени и плотина перестаёт работать, мы приводим в движение аккумуляторы, и всё работает дальше.

Они детально осмотрели оборудование ткацкой фабрики и направились в другое отделение, где другие машины были в движении.

– Механические портные, – объяснил им с гордостью доктор Лебон. – На нашем острове работа человеческих рук исключена. Даже одежду шьют нам машины, и шьют отлично. Смело могу признать, что они могли бы превзойти самого модного парижского или венского портного.

Когда Генрик выразил желание поближе познакомиться с конструкцией машины, доктор начал ему объяснять.

– Весь секрет заключается в умелом использовании системы кнопочек. Машина настраивается на соответствующий размер, по которому одежда должны быть сшита, а также на фасон, в каком должна быть сделана, и приводится в движение, предварительно положив штуку очищенной материи и подкладки. Через час с другой стороны машины выпадает совершенно готовая одежда, так что нужно только одеть её на себя. Таким образом, – продолжал доктор дальше, – мы можем иметь каждый день свежий гарнитур. Наши склады переполнены одеждой и материей в штуках, из которых любой может выбрать, что хочет.

Поблагодарив Лебона за объяснения, Генрик и Ваврон вышли из ткацкой фабрики и улицей, похожей на улицу городка, между домами, населёнными китайскими кули и неграми, направились в сторону другого здания, на крыше которого двигались большие крылья.

Улицы были широкие, гладкие, ровные. Дома, построенные из лавы, отличались гармоничностью линий и удобством.

На улицах не было видно никаких других транспортных средств, кроме автомобилей, двигающихся с помощью электричества.

– Только ли силу морских волн и вулкана вы применили для движения своих машин? – спросил Генрик доктора Вихерского.

– Нет, мы старались приручить все силы природы; они выполняют наши приказы. Оказавшись на этом острове, мы не имели угля для движения машин, так, как вы там, в старой Европе. Нам пришлось хвататься за разные способы и найти источник энергии, который заменил бы нам уголь. Тогда пришло нам в голову использовать те силы, которые не только не приносят пользу, но нередко создают значительные проблемы. И вот таким образом были нашими слугами: ветер, дождь, молния, океан, огонь вулкана, и даже циклоны, которые время от времени дуют над островом.

Вы в Европе силу ветра едва сумели применить для движения примитивных ветряных мельниц, сконструированных так же, как сто лет назад. Там у вас даже не отдают отчёта в том, какие большие услуги дают нам ветры. Сейчас мы пройдём в центральную станцию ловли и хранения ветров.

Дома местечка, населённого кули, закончились, наши приятели оказались у подножия вулкана, на склонах которого стояли огромные машины, снабжённые как бы пропеллерами, законченные большими ложками.

Они с удивлением смотрели на эти устройства.

– Эти машины, – сказал доктор Вихерский, – представляют одну из важнейших тайн нашего острова. Только небольшая часть кули, и то самых верных, знает их значение для нас. Но вы, – закончил он после некоторого колебания, – принадлежите к нам. А поскольку вы никогда уже этого острова не покинете, я могу смело открыть вам их конструкцию и предназначение.

В вулканической горе, возвышающейся в центре острова, подземный огонь вырыл большое число гротов, довольно регулярно закруглённых и сгруппированных, подобно отверстиям в губке. Эти отверстия сообщались с большой центральной пропастью, расположенной вблизи вулкана. С большим упорством и трудом мы отполировали эти перегородки, а галереи снабдили таким же количеством насосов с плотно прилегающими к ним поршнями. Неисчерпаемый и негасимый огонь вулкана обеспечил необходимой для их движения силой, с помощью гигантских рычагов, поднимающихся до высоты 100 футов. Всё подземелье, можно сказать смело, преобразилось в один большой насос, поглощающий и выталкивающий. При новости о