Чудеса таинственного острова - Эдмунд Езерский

Только спустя какое-то время он ответил:

– Юноша, лучше не спрашивай об этом. Любопытство в этом предмете в нашей стране строго запрещено, и даже считается нарушением клятвы. Поэтому в собственных интересах избегай всяческих вопросов по этому поводу.

Остальное время завтрака прошло в молчании, а когда они уже достаточно насытились, старик встал и сказал:

– Теперь я провожу вас и познакомлю с начальниками отдельных отделов.

Но Ваврон остановил его, говоря:

– Господин, скажи мне, как мы должны вас звать, чтобы знать, к кому обращаться в случае нужды.

Старик смутился, минуту думал, наконец сказал:

– Называйте меня доктором Вихерским.

И спешно, как будто желая избежать дальнейших расспросов, он проводил их коридорами к гигантским зданиям, в которых кипела лихорадочная работа.

Они миновали несколько построек и, наконец, остановились около одной, своими размерами и формой очень отличающегося от других.

– Вот именно здесь отдел вашей работы, – сказал доктор Вихерский, обращаясь к Генрику, – я сейчас представлю вас начальнику отдела механизации, инженеру Джону Рокфоссу.

Они по лестнице вошли в обширную прихожую, откуда с одной стороны дверь вела в большую залу, заставленную машинами, находящимися в работе, при которых крутились какие-то тёмные силуэты, с другой же стороны она вела в обширную комнату, заставленную столами с разложенными на нём рисунками и планами, под стенами же стояли модели разных машин.

Доктор Вихерский, постучав заранее в дверь, вошёл в комнату вместе с Вавроном и Генриком.

В этой комнате они увидели занятого работой мужчину средних лет, сухого, увядшего, с энергичным, полностью выбритым лицом.

Ваврон и Генрик узнали в нём одного из участников вчерашнего застолья.

– Профессор Рокфосс, – сказал Вихерский на эсперанто, – по поручению администрации этого молодого человека отдали в твоё распоряжение.

Блестящие, испытующие глаза профессора остановились на фигуре Генрика.

– Кем вы были до сих пор? – спросил он быстро.

– Я инженер, – ответил Генрик, – я только что окончил политехнический и в течение года работал на фабрике.

– Какой политехнический? – снова спросил профессор Рокфосс.

– Львовский, – ответил коротко Генрик.

Профессор на мгновение задумался, будто пытаясь что-то вспомнить, наконец воскликнул:

– Хорошо… хорошо… очень хорошо… знаменитые профессора… учёные… А на какой фабрике вы работали?

– В Лодзи, в прядильной фабрике.

– Замечательно… Это ваш польский Манчестер… очень хорошо… Ты, коллега, остаёшься у меня… Мы сейчас же примемся за работу, сразу… Вот видишь, коллега… нужно следить за работой этих машин… тут концентрируется большая часть нашего острова… отсюда бегут течения, придающие всему движение и жизнь.

– Но откуда черпают энергию эти машины? – спросил Генрик, осматривая зал и не видя нигде мотора, который бы их двигал.

– Откуда? – повторил профессор Рокфосс, заметив его движение. – Коллега, вы никогда бы не догадались. О, нет, здесь вы его не увидите… напрасно смотрите. Пойдёмте, покажу вам его.

И он быстрым шагом направился в один из углов зала, где, отворив маленькую дверочку, повёл их узким коридором, освещённым электрически- ми лампочками.

Они шли довольно долго, особенно потому, что коридор несколько раз поворачивал под разными углами, пока, наконец, они не почувствовали не- обычное тепло. Оно было очень ощутимо, несмотря на то, что помещённые в потолок специальные вентиляторы и вертушки освежали воздух.

Наконец коридор расширился и превратился в просторную залу, в которой были расставлены мощные турбины, находящиеся в движении. От этих турбин тянулись провода и кабели.

– Вот главная моторная сила нашего острова, а движет её вот это…

И профессор Рокфосс открыл маленькие дверочки в стене залы.

Перед зрелищем, которое открылось перед их глазами, наши приятели отступили, удивлённые и испуганные. Перед ними было море пламени, кровавое, огненное море, которое зловеще кипело и грохотало. По крутым стенам бежали иногда то жёлтые, то фиолетовые, то синие лучики, то снова слышался ужасающий гул.

– Это вулкан! – воскликнул Ваврон.

– Да, вулкан, – повторил за ним профессор Рокфосс, – но вулкан усмирённый, вынужденный служить нам.

– А его извержение не грозит смертью всему? – спросил Генрик.

– Никогда! Наши знания дошли так далеко, что мы можем управлять им, и всю энергию, какую он должен был использовать для своего извержения, мы обращаем в нашу пользу. Благодаря этому он бессилен.

Ещё какое-то время друзья смотрели на открывавшееся перед ними волшебное зрелище, потом профессор закрыл дверочки и тем же узким коридором отвёл их обратно в зал машин.

Там всё было в движении. Машины ни на минуту не останавливались, а присматривающие за ними люди следили только за их ходом и смазкой.

Как раз у одной из машин в ту минуту, когда вошли наши знакомцы, случилось происшествие: ремень, ведущий к трансмиссии, соскочил, и послышался глухой треск. Это произошло по вине рабочего, который должен был следить за работой машины; он засмотрелся на наших друзей.

Этот рабочий, как можно было заключить по всем признакам, принадлежал к жёлтой расе и был прекрасным образцом китайца.

Профессор Рокфосс быстрым шагом направился в эту сторону и начал внимательно осматривать машину. Там также оказался и надзиратель за работниками, европеец, крепкий, плечистый.

– На неделю в темницу! – бросил коротко профессор Рокфосс на эсперанто приказ смотрителю после осмотра повреждения.

И затем смотритель, схватив дрожащего от страха рабочего за руку, повёл его за собой.

Наши друзья обменялись многозначительными взглядами.

Что это значит? Стало быть, не все тут, на этом острове, пользуются одинаковыми правами? Откуда вдруг эта суровость, особенно потому, что, как Генрик с одного взгляда оценил, повреждение не было таким значительным?

– С этими людьми нельзя иначе! – воскликнул раздражённо, словно объясняя им свой поступок, профессор Рокфосс. – Если не держать их жёстко, то они вскоре всё бы уничтожили, и достижения наших знаний, результаты очень долгой работы были потрачены впустую.

Ваврон хотел бросить ему в ответ:

– Они и так всё-таки тратятся впустую. Ими пользуется только щуплая горстка вас, владельцев этого острова, а за его границами никто даже о вас не знает.

Однако он сдержался, не желая раздражать и так уже очень разгневанного профессора, и ограничился только вопросом:

– Разве эти рабочие не относятся к товарищам правителей острова?

– Они! – с презрением воскликнул профессор Рокфосс. – Это жёлтое и чёрное быдло. Ведь это наши рабы… кули… нанятые для служения нам. Хорошо бы мы выглядели, если бы хотели разделить с ними нашу власть. Они