Причудливый узор нити жизни - Ирина Лядова

Тюком оказался мужчина лет двадцати пяти. Русые кудри, перехваченные очельем, широко раскрытые глаза и рот, распахнутый в беззвучном крике. За спиной мужчины был лук, да и сам он был одет по-охотничьи. Рысь тормошила его лапами, словно пыталась привести в чувство, но тут не надо был быть знахарем, чтоб понять – мужчина мёртв.

Злата наклонилась и аккуратно закрыла ему веки. Присев рядом, она с грустью смотрела на мечущуюся рысь. Большая кошка подбежала к Злате и, уткнувшись мордой в колени, протяжно завыла. Так они и сидели, пока их не нашёл Леший.

Старик пришёл тихо, как и положено лесному сторожиле. Осмотрев тело мужчины, он снял с него небольшой амулет, после чего взмахнул рукой, и земля разошлась, проглатывая охотника. Не прошло и минуты, как на месте мужчины образовалась мшистая кочка. Рысь всё это время продолжала тереться мордой о Златин сарафан. Девушка же аккуратно гладила кошку, боясь сказать хотя бы слово.

– Ну, полно убиваться, – сказал Леший, обращаясь к рыси. – Слезами горю не поможешь.

И он, подойдя, похлопал Арысь-поле по спине. Та вздрогнула, и через мгновение на коленях Златы лежала уже не рысь, а рыжая рыдающая девица.

Вернувшись на поляну, Злата развела костёр, а Леший собрал одних ему ведомых трав, из которых сделал успокаивающий отвар. Всё это время Марыся продолжала оплакивать мужа, но уже совершенно беззвучно, лишь периодически громко всхлипывая.

Выпив травяной отвар, Арысь-поле как-то съёжилась и сказала:

– Нянька разведала, как проклятье снять, – всхлипнула она. – Всего-то надо было мужу моему шкуру спалить, а теперь что? Как теперь нам с сыном жить? – Марыся закрыла лицо руками.

– Давай я вместо мужа твоего шкуру подожгу, – предложила Злата, приобнимая Марысю за дрожащие плечи.

– Если бы оно так работало, то Марыся б так не убивалась, – мудро заметил Леший.

– Может, сына вашего в лес забрать? – снова предложила Злата.

– Чтоб его дикие звери задрали? – горько вздохнула Арысь-поле. – Да и сама подумай, какого это, когда твоя мать – рысь? Я ж дольше пары часов в облике человеческом быть не могу. А за гранью леса так и того счастья не имею.

Злата пригорюнилась. Все её проблемы показались ей незначительными, ведь у неё были любимые мать и отец.

«Интересно, как они там? – подумала она с грустью. – Скучают, наверное, как и я по ним. Отцу, наверняка, уже лучше стало, а значит скоро они в дорогу собираться будут…»

У Златы промелькнула робкая мысль: «А может, в деревне всё уже прошло? Вдруг не придётся никуда уезжать, я вернусь, и станет как было, – эти мысли согрели сердце, хотя червячок сомнения грыз изнутри. – Хотя, с чего бы это за ночь одну всё прошло? За целую зиму не прошло ведь…».

Какое-то время все молчали. Леший, что-то шептал, скрипел, а иногда даже кашлял.

– Чего-то ты часто кашлять стал, – заметила Марыся. Отвар начал действовать, и она перестала рыдать, только смотрела на огонь пустым взглядом. – Захворал что ли?

– Какая ж у Лешего хворь может быть? – удивился старик. – Чудится тебе. Пустяшно это.

Марыся недоверчиво покосилась на Лешего, но спорить не стала, видать, сил на это не было.

Злата же бродила вокруг и собирала молодую крапиву для похлёбки.

– Злата, а ты сама что дальше делать будешь? – неожиданно спросила Марыся, глядя на огонь. Злата замерла на несколько секунд, бросила быстрый взгляд на рыжую, а затем честно ответила:

– Я не знаю. Я хочу домой, но дома мор. Хочу увести оттуда родителей, но мне некуда их вести. Идти в город одна я боюсь. Значит, остаётся только один вариант…

– Идти к Древу.

– Идти в деревню к родителям, – одновременно сказали Леший и Злата.

– Нет, к Древу я не пойду, – сказала девушка, недоумённо посмотрев на старика и возвращаясь к костру.

– Так а как же ты тогда из лесу выйти собралась? – прищурившись, спросил он.

Злата задумалась, об этом она как-то не подумала. Ведь и правда, все предыдущие попытки выйти из леса закончились неудачно.

– Подумай, Злата, что привело тебя в наш лес? – продолжил старик, внимательно глядя на девушку.

– Лес мой чернобыльником зарастает, – вдруг продолжил он задумчиво. – Много ли его в деревне твоей было?

Пытаясь вспомнить такую незначительную деталь на фоне мора в деревне, девушка занялась похлёбкой. Когда та была почти готова, Злата наконец выудила из памяти, как шла по снегу за хворостом, а кругом стояли голые, чёрные на фоне снега, стебли чернобыльника. Тогда ей ещё подумалось, что всё это похоже на кладбище, где упокоились тёмные духи – до того мёртвой была тишина.

– Да, был чернобыльник, но не знаю, много ли или обычно, – наконец ответила она на вопрос Лешего.

– Был, значит… – сказал старик и закашлялся. – Значит, мор в твоей деревне не просто так, не советую туда сейчас возвращаться.

– Как же так? Ведь всегда он растёт, сорняк, чтоб его, – сказала Злата, снимая похлёбку с огня. – Не в лесу же мне теперь жить!

– А ты знаешь, что за трава это? – вдруг подала голос Марыся.

– Знаю, конечно. От русалок поможет и целительное снадобье из него сделать можно.

– Можно, – эхом отозвалась Арысь-поле. – Только вот трава эта вырастает по воле Чернобога, когда тот слуг своих да пороки разные в мир людей отправляет.

– И не правда это, – заупрямилась Злата. – Мы столько подношений богам сделали, столько молили их о помощи! Ни один не помог! Я уж и не верю, что есть они. А ежели и есть, то до людей дела им нет.

Одновременно с последними словами Златы каркнул ворон, затем сверкнула молния, и грянул раскатистый гром. Марыся вздрогнула и, обернувшись рысью, прижалась к дубу.

– Вот только грозы не хватало! – возмутилась Злата и пнула лежащую рядом котомку.

– Не гневи богов, девочка, – сказал Леший, глядя на тучи. – Как бы слова твои не аукнулись тебе в