Двойные неприятности для бывшего (СИ) - Катя Озерова

Некстати связь появилась, значит, и дороги скоро расчистят. Я бы предпочел, чтобы Аля осталась здесь, рядом со мной.

Тимур

Заново переосмысливать все наши с Алей отношения тяжело. Я видел их под одним ракурсом, она — под другим.

С моей точки зрения, я был покровителем. Богатым, самодостаточным мужчиной, который взял под свое крыло милую девушку. Дал ей все — положение в обществе, возможность не работать, безлимитную карту. Казалось, я сделал ее жизнь легкой и непринужденной. И ведь не просто так — я собирался на ней жениться. Мне казалось нормальным, что взамен могу выставить некоторые требования.

Аля все видела иначе. Она не склонна к расчету, юна и порывиста, ею владели чувства. Медленно до меня доходит, что из всего, что я ей предложил, я не дал главного — себя. И с окружением знатно просчитался. Аля была маленькой золотой рыбкой в аквариуме с акулами. Я не защищал, а должен был. Много чего я должен был ей... Я ее искренне любил, но работу ставил всегда на первое место. Я действительно не слышал Алю.

Спится мне плохо, поэтому я несколько раз проверяю мальчишек. Слава богу, температура не поднимается. Очень надеюсь, что простуда окажется незатяжной.

Я с детскими болезнями плохо справляюсь — это еще одна вещь, что не поддается моему контролю.

Раньше я тащил Арсения в лучшую больницу, к самым опытным врачам. Его обследовали со всех сторон, лечили по самым современным протоколам. Мне казалось, что так правильно, ведь я спасаю его от осложнений. И вообще именно так я проявляю заботу.

Но сейчас, когда за лечение Арсения с Мишкой взялась Аля, все это проходит в домашней обстановке — без нервов и поездок по больницам. И о чудо — Арсений переносит болезнь намного легче.

Может, и в этом и есть секрет счастья: близкие, любящие люди рядом, спокойная обстановка, дурацкий кот, лучший друг, который одновременно является твоим братом...

Мы не можем с Арсом теперь уехать, потому что я не могу взять и все это забрать у него. Он не справится с такой потерей. Только я могу сбежать обратно в свою железную скорлупу и отгородиться от эмоциональной боли. Могу — но не хочу.

Семь лет отгораживался, и ни к чему хорошему это не привело.

Я Алю люблю до сих пор. Стоило ее увидеть, и мои болезненные чувства мгновенно вернулись. Нет смысла себе врать — только она оказывается рядом, как меня сразу к ней примагничивает. Хочется касаться, целовать, затащить Алю в свою постель.

Утром нам приносят завтрак и новость о том, что началась расчистка дорог. Скорее всего, после обеда можно будет выбраться в город. Аля полна энтузиазма, а вот мальчишки скисли и завернулись в пледы на диване — они не хотят расставаться.

А я не хочу, чтобы Аля с Мишкой куда-либо уезжали.

— Я открою, — иду к двери. Мы уже успели пообедать, поэтому непонятно, кто и зачем пришел. Распахнув дверь, натыкаюсь взглядом на мужчину. Немолодой, но очень спортивный, подтянутый, взгляд деловой. Под мышкой букет цветов в целлофане.

— Надеюсь, это не мне, — морщусь, упираясь ладонью в косяк.

— Алю можно? — приосанивается незваный гость, — в главном корпусе сказали, что ее поселили здесь.

— Действительно, — оборачиваюсь в сторону гостиной, где Аля сидит между мальчишками и вместе с ними смотрит мультики. На коленях у нее пригрелась Кусачка.

— Аля, привет! — мужик заглядывает в гостиную и машет ей рукой.

— Здравствуйте, — Алины глаза удивленно расширяются.

— Здравствуйте, тренер! — машет рукой Мишка.

Тренер, значит.

— А я узнал, что вас замело, вспомнил, что машина у тебя старая. Вот решил, как дороги расчистят, приеду помогу.

Понятно, ухажер нарисовался. Но мы как-нибудь и без его помощи обойдемся.

Аля быстро передает котенка Арсению и поднимается на ноги, выглядит крайне неловко, на щеках загорелся румянец.

— Ну, что вы... Я бы не хотела вас беспокоить...

— Брось глупости говорить. Вот, держи, — наглый мужик проскальзывает в гостиную мимо меня и передает Але букет цветов, который знатно пожух на морозе. — Ты чего такой вялый, Мишка? — дает он пять моему сыну.

— Простыл что-то, — шмыгает Мишка носом.

— Ну ничего. Как выздоровеешь, вернешься к тренировкам.

— Каким? — подаю голос. Интересно же, что тут происходит у меня в гостиной.

— Я хожу на водное поло.

— Я тоже хочу! — оживляется Арсений.

— А еще скоро я пойду на хоккей!

— И я хочу на хоккей! — тут же подхватывает Арсений.

— Об этом мы поговорим чуть позже, — вздыхает Аля. — Насчет помощи... я буду очень благодарна…

— Аля, какой переезд? — качаю головой. — Дети болеют.

— Вообще-то, да. У меня упадок сил, — манерно прикладывает ладонь ко лбу Миша и падает на подушки.

— И у меня упадок! — Арсений падает рядом.

— Это что за саботаж? — хмыкает мужик, уперев руки в бока. Он-то явно не доволен и не ожидал такой подставы от своего ученика.

— Думаю, будет правильно, если ближайшие пару дней Аля проведет здесь. Зачем перевозить куда-то ослабленного ребенка? Да и с Арсением вдвоем веселее болеть. Правда, пацаны?

— Да, — мальчишки довольно переглядываются.

Недовольный взгляд мужика останавливается на мне, давит. Он уже понял, что я тут не просто так комнату предоставил, а имею на объекте его желаний свои виды.

— У нас совсем нет вещей, — неуверенно подает голос Аля.

— Съездим, возьмем, — пожимаю плечами. — У меня внедорожник.

— Мне нельзя никуда ехать! — Миша окончательно распластывается по дивану, глазки прикрывает. — Кажется, температура снова поднимается, мам…

— И мне становится жарко. И пить хочется, пап…

— Сейчас все будет, — обещаю сыновьям. Главное, тренера побыстрее спровадить, чтобы не отсвечивал тут больше.

— Мы останемся, простите, что вам ехать пришлось, — сдается Аля, трогая по очереди лоб Мишки и Арсения, — надо бы градусник поставить.

— Да ничего, — скисает ухажер.

— Спасибо, что зашли. Но у нас тут небольшой лазарет, дети ослаблены, — киваю я мужику на выход.

Он немного топчется, потом вяло прощается с Алей и Мишкой, мне недовольно кивает и сваливает. Захлопываю за ним дверь и складываю руки на груди.

Вот, значит, как. У Али тут обожатели, оказывается.