Двойные неприятности для бывшего (СИ) - Катя Озерова

быстро он вернулся в мою жизнь, словно и не было этих семи лет. А для меня они многое значили. Это были годы, когда я восстанавливала себя по кусочкам, училась жить самостоятельно, да еще с маленьким ребенком на руках. Я заканчивала учебу, подрабатывала онлайн. Потом закончился декрет, и я нашла эту заманчивую вакансию в «Серебряном Бору», сняла небольшую квартирку. Мишку отправила в сад, потом в школу. Я всего добивалась, рассчитывая только на себя.

И тут приходит Тимур со своими миллионами… мне так страшно, что он переманит Мишку к себе.

Ни о каких отношениях между мной и Тимуром и речи быть не может. Я ни за что не вернусь к тому, что было. А я уверена, что, когда Тимуру надоест, когда наиграется в папу с Мишей, он вернется к привычной жизни. И мы окажемся на обочине... Ну нет, я этого не допущу.

До нашей с Мишкой съемной квартиры доезжаем в полной тишине. Дом у нас старый, но смотрится неплохо — за подъездом ухаживаем все вместе. На каждом этаже стоят цветочки. Недавно соседка с первого этажа вызвалась расписать стены — она у нас художница. Получилось сказочно: маленький принц, феи, единороги. Детей в подъезде много, так что ее работа вызвала полный восторг. Мы, конечно же, сбросились и на краску, и на кисти, помогали убирать.

— Красиво. — Тимур оглядывается в новой для него обстановке, пока идет следом за мной.

Я нервно открываю квартиру и впускаю его. Зря я согласилась остаться у него на пару дней. Нужно было отвезти Мишку домой. Но ему было так хорошо рядом с его новым другом, что я не смогла отказать. И за Арсением присмотреть некому, я бы волновалась.

Тимур разувается на пороге и проходит в нашу единственную, но большую комнату. С любопытством осматривает все вокруг — игрушки, наши с Мишей совместные фотографии, вещи. Задерживается у холодильника в кухне, где есть несколько фото на магнитиках. Одно из них — мое любимое.

В прошлом году я разорилась на съемку у профессионального фотографа, и мы с Мишей ходили в фотостудию. Уговорить сына сфотографироваться без кривляний было делом практически невозможным. Фотограф очень старалась, но получилось всего несколько фотографий. И вот одну я повесила в рамочке на холодильник — мы с Мишкой сидим на полу в голубых джинсах и белых футболках, на руках у Миши белый пушистый кролик, улыбка от уха до уха. Именно пушистик заставил моего непоседу замереть и позировать на камеру хотя бы пару минут.

— Собери вещей на пару дней, — Тимур разворачивается ко мне. — Впереди выходные, проведем их вместе.

— Если Мише станет лучше, мы уедем домой, — настаиваю.

— Конечно, я не стану держать вас насильно, —Тимур пожимает плечами.

Бросаю на него быстрый взгляд и отвожу глаза. За прошедшие семь лет Тимур еще больше возмужал — морщины на лице стали глубже, на висках пробивается редкая седина. К сожалению, это его не портит. Можно сколько угодно отгораживаться от своих чувств к нему, но самой себе нужно признаться: он все такой же привлекательный, и его близость действует на меня. Того поцелуя на кухне не было бы, если бы я не поддалась. Тимур мне приятен. Приятны его длинные ухоженные пальцы на моей коже, поцелуи умелых губ и знакомый мужской запах, который пробивается сквозь парфюм.

— Ты не сменил парфюм? — спрашиваю зачем-то.

— Мне этот нравится, — он пожимает плечами, — ты хорошо меня узнала и сумела подобрать идеальный аромат. Жаль, что я не был таким же внимательным. Возможно, не лишился бы тебя.

— Нет смысла вспоминать, — мотаю головой и сбегаю из кухни.

В дорожную сумку бросаю необходимые вещи на пару дней.

— Нужно будет еще заехать в аптеку, — говорю вслух, когда слышу за спиной шаги Тимура.

— Аля, — его ладони ложатся на мои плечи и тихонько сжимают, — не считай меня безэмоциональным сухарем, пожалуйста. Вы с Мишей для меня не игрушки, — голос становится хриплым. — Спасибо, что родила его, хоть меня и не было рядом, — Бероев переводит дыхание. — Мне так нравится смотреть на него… мы так похожи. Ты заметила?

— Да. — Мой голос прерывается, потому что Тимур прав — Миша его точная копия. Особенно в том, что касается характера. Как говорит, как думает, как ведет себя…

— Я хочу лучше узнать моего мальчика, хочу общаться и быть ему отцом.

— И ты действительно планируешь переезд? — зажмуриваюсь. — Тимур, ты хоть представляешь, что будет, когда он узнает, что ты его отец? Ты станешь ему необходим. А если потом ты уедешь? — мой голос срывается. Даже думать не хочу о той боли, которую может ощутить мой сын. Не знать это одно, а найти и потерять — совершенно другое.

— Да, сейчас я договариваюсь о покупке участка. Через пару недель сгоняю в Москву, чтобы разобраться с делами, а потом вернусь. Мне важно, чтобы оба моих сына росли со мной.

Обратно едем тихо, лишь огромный будет на заднем сиденье выводит меня из равновесия. Тимур купил его по дороге, сказал что тот утренний от тренера наверняка уже развалился.

Про тренера упомянул с зубовным скрежетом. И это так приятно…

Но самое интересное ждало нас по возвращении в коттедж.

Тимур

На Алю нельзя давить. Она и так в полном шоке от происходящего. Но мне очень хочется быть к ней как можно ближе. Я изголодался по ее вниманию. Мои надуманные обиды в ее адрес рассыпались. Я хочу все вернуть — но не как было, а намного лучше.

Говорить о своих чувствах очень сложно. Каждый раз внутри какой-то стопор. Но я себя перебарываю, убеждая, что это необходимо. Как еще она узнает о них, если я не скажу?

По дороге обратно мы заехали в аптеку и в цветочный. Я до сих пор помню, какие цветы ей нравятся — нежные белые розы с зелеными прожилками.

— Спасибо, но не стоило, — Аля поджала губы, но цветы приняла.

— А давно Миша занимается водным поло? — спрашиваю как бы между прочим.

— Два года. Он еще в детском саду пошел.

— Тренер такой... ничего, опытный, в возрасте, — хмыкаю я, - думаю, ему бы стоило поискать кого-нибудь подходящего, а не заглядываться на молодых красивых женщин, —