Двойные неприятности для бывшего (СИ) - Катя Озерова

Тимур

— Это все в прошлом, — примирительно сворачивает свою речь Аля. — Давай забудем. У тебя есть Арсений, а у меня Миша. Миша только мой сын...

— Нет, — упрямо качаю головой. — Он и мой сын.

— И что? Хочешь отнять его у меня?

Ее взгляд вспыхивает, кулаки сжимаются. Еще чуть-чуть, и она точно бросится в атаку, защищая своего сына, как львица львенка от стаи гиен.

— Я не собираюсь его у тебя отбирать.

— У нас с Мишей все отлично, — припечатывает напряженно. — Я работаю и очень хорошо о нем забочусь.

— Но я могу дать намного больше.

— Ты много даешь, но слишком много забираешь взамен, — ее губы складываются в жесткую линию. — Миша не поедет к твоим родителям. Я никогда этого не позволю. Они не будут проделывать с ним то, что проделывали со мной. Они не будут его унижать. Никто из твоего окружения не будет его унижать. Мой сын достоин хорошего отношения, потому что он прекрасный, чудесный, самый лучший в мире мальчик. Слышишь меня? Я не отдам его вам на растерзание. Этого не будет! — Аля поднимается на ноги. — Нам здесь хорошо.

— Я понял, — киваю нейтрально.

Она слишком напряжена и непримиримо настроена, чтобы сейчас обсуждать какие-то варианты. Нам обоим нужно остыть. Аля сбегает из кухни, оставляя меня в тяжелых раздумьях.

Пью свой ромашковый чай, пытаясь осмыслить то, что сказала мне бывшая.

Среда, в которой я рос и живу, очень токсична. Но я привык к этому. Я оброс броней с самого детства — никакие подколки и едкие замечания меня не прошибут, чужие слова отскакивают от меня, словно мячики для пинг-понга. Плевать я хотел на мнение раздражающих меня персон.

И родители у меня непростые. Но опять же — к ним я привык, я с ними рядом всю жизнь. Меня натаскивали, учили быть тем, кто я есть. С ними я в своей среде.

И что я имею на сегодняшний день в сухом остатке? Вся эта дрессура не принесла мне счастья.

С таким, как я, женщине невозможно быть рядом — я слишком ухожу в глухую оборону и, кажется, не очень-то замечаю нужды живых людей. Меня мало обнимали, редко спрашивали, чего я хочу. Никто и никогда не говорил со мной по душам. Это все для меня сложно, неуютно. Я не умею.

Карина тоже сбежала. И пусть она спятившая была, но все равно не нашла во мне опору и не попросила о помощи. Своего сына я ращу по своему образу и подобию, но ему, как и мне в детстве, плохо.

Телефон на столе оживает, возвещая, что наконец появилась связь.

На дисплее имя — «Отец». Поднимаю трубку.

— Да?

— Ну наконец-то! — раздраженно вещает он. — Дозвонился в твою глушь. Нафига ты туда вообще поперся, Тимур?

— Надо было, — сухо отвечаю. С ним я тоже не привык расшаркиваться.

— Когда вернешься? Тут есть вопросы, которых без тебя не решить.

— В ближайшие две недели меня не будет.

— Ты должен был вернуться через три дня! Откуда взялись эти две недели?

— Мне так хочется, — пожимаю я плечами.

Выключаю свет на кухне, иду на второй этаж, чтобы еще раз посмотреть на мальчишек. Фоном трескотня отца. Заглядываю в детскую. Оба спят, отбросив от себя одеяла. Котенок и тот валяется на подушке у Арсения, раскинув лапы в разные стороны.

— Сын, ты меня разочаровываешь, — доносится до меня фраза, сказанная ледяным тоном. От слов отца меня перекашивает. Вот откуда это дерьмо во мне — от него.

А я еще умудрился сказать то же же Арсению: «Я в тебе разочарован». Хочется взять и дать себе самому в морду за то, что выдал такое маленькому ребенку.

— Ничего, пап, бывает, — отвечаю прохладно.

— Ты вообще слышал, что я тебе говорил по объекту?

— Слышал, но все равно не поеду.

— Тимур, я тебе отдал детище всей своей жизни, а ты не можешь справиться!

— Вот именно, пап. Ты мне его отдал. А родил бы двух сыновей или трех — глядишь, полегче было бы.

— Что ты несешь! — злится он.

— Я тебе говорю то, что считаю нужным. Расстарался бы на троих сыновей, хоть один бы не разочаровал тебя. А так маяться будешь со мной одним. И вообще, у меня куча замов. Пусть работают. Справится. Где-то ты поможешь. А мне нужно быть здесь.

— Да что ты забыл в этой глуши?! — взрывается отец.

— Это мой личный проект, я справлюсь и вернусь, тогда и поговорим лично, — отвечаю сдержанно.

Не хватало только, чтобы отец раньше времени узнал о Мише и о том, что я здесь встретил Алю.

— Через неделю неофициальная встреча с Лоскутовыми, — пыхтит отец.

Ну вот, мы подобрались к основному вопросу. Отца волнует, что я до сих пор не пристроен. А столько капиталов других толстосумов еще не освоено, вот он и переживает.

— Идите без меня, — вхожу в свою спальню и прикрываю дверь. Надо бы принять душ, прежде чем заваливаться спать.

— Не придуривайся, Тимур. У Лоскутова дочь приедет из-за границы. Специально с тобой встретиться.

— Отец, ты в своем уме? Его дочери восемнадцать. Я с ней что, в куклы играть буду? Она ребенок.

— Какой ребенок? — хмыкает отец недовольно. — По паспорту совершеннолетняя. И Лоскутов не против наладить связи.

— А девочку-то спросили? Или как с Кариной получится? Она будет кивать, потому что мама с папой приказали, а потом свалит от меня на край света.

Уверен, у Карины проблемы с головой давно начались. Родители ее растили как вложение — красота, учеба, правильное воспитание. Она все эмоции в себе давила, напоказ улыбалась искусственно, своего мнения не имела. С ней рядом находиться было невозможно — кукла. Думаю, на гормонах в беременность ее переклинило, вот и все.

— Ну что ты начинаешь...

— Все, отец, закрыли тему. Моя свобода пока останется при мне, — заканчиваю разговор и раздраженно