Двойные неприятности для бывшего (СИ) - Катя Озерова

— Света, я…

— Ой, да хватит оправдываться. Мужик-то шикарный! — она подмигивает и сбегает из кабинета.

После обеда по внутреннему телефону поступает звонок из детской комнаты.

— Они снова сбежали! — заявляет Тамара Витальевна без предисловий.

— Я их найду, — кладу трубку.

На этот раз одеваюсь потеплее, чтобы не замерзнуть, как в прошлый раз. Выглядываю в окно, но ни Миши, ни Арсения нигде нет. Забегаю в холл, спрашиваю на всякий случай у охранника о детях — он лишь качает головой. На горке рядом с корпусом пусто.

— Охранник у ворот скучающе сообщил, что буквально пять минут назад мальчиков забрал угрюмый отец одного из них. Мальчишки его узнали, поэтому охранник отпустил детей с ним.

— Понятно, — перевожу дыхание и бегу в сторону коттеджа Бероева. Чувствую, предстоит скандал. Только бы Тимур не начал, как в прошлый раз, со своего «разочарования».

Тимур

Опять сбежали.

Даже неудивительно.

Это, конечно же, инициатива не Арсения, а Миши!

Я повесил трубку, оделся и быстрым шагом обошел территорию вокруг. Вспомнил про кота, о котором мне рассказывали, сходил к охраннику у входа. Там эти двое и обнаружились.

Если Арсений еще хоть как-то чувствовал свою вину, то Михаил гордо задрал подбородок и смотрел на меня с вызовом.

Как они могут быть настолько разными, если оба — мои? Как день и ночь.

С Арсением всегда помогал конструктивный разговор, но с Мишей это точно не прокатит. У меня терпение кончается на старте, как только я вижу выгнутую бровь, насмешливый взгляд, искривленные в ухмылке губы.

— Шагом марш! — указываю сыновьям в сторону коттеджа. Оба вздыхают, переглядываются и топают.

Стоит войти в дом, как я упираю руки в бока и смотрю на обоих грозно. Набираю в легкие побольше воздуха, собираясь рассказать все, что я думаю по поводу их глупого, опасного, совершенно недопустимого поступка, как дверь распахивается. На пороге появляется взъерошенная Аля.

— Мне позвонила Тамара Витальевна… — она переводит дух. — Вы снова сбежали? Я же просила!

Аля начинает осматривать пацанов, прикладывает ладонь ко лбу Арсения, потом ко лбу Мишки.

— Температура, — выдыхает с дрожью в голосе. — Горло болит?

— Болит, — шмыгает носом Мишка.

— И у меня болит, — вытирает прозрачную соплю рукавом Арсений. — Мы ели снег на спор. Еще с утра... на прогулке..

— Что? — вскрикивает Аля вслух, а я беззвучно хапаю воздух ртом.

У меня, мать вашу, даже слов никаких нет нормальных! Я прекрасно знаю, кто виноват. Не Арсений и даже не Мишка. А вот она — женщина, из-за которой у моего второго сына не было достаточно хорошего воспитания, чтобы он мог сдерживать свои импульсы. И мои слова в первую очередь предназначаются ей:

— Твой сын плохо влияет на моего, — хриплю. — Неудивительно, зная, кто его растил. Без отца, — делаю акцент на последних словах и ударяю себя в грудь.

Аля под моей громыхающей тирадой сжимается, глаз не поднимает.

— Вообще-то, это я придумал, папа. Прости, — признается Арсений.

— Ты? — моему удивлению нет предела. Нет, мой Арсений не мог такого придумать. Зачем?

Объясните мне, ради бога, зачем вообще есть снег? Да еще на спор! На какой спор? На что они, блин, спорили?!

— Пошли, мам, — Мишка тянет Алю за руку на выход. — Нам и без папы хорошо.

Мне достается самый пренебрежительный из его взглядов. Да я… я же просто хотел, чтобы она правду сейчас сказала, чтобы осознала, что наделала. А не вот это… Не сына обидеть.

— А нам без мамы плохо, — всхлипывает Арсений. — Меня даже лечить будет некому…

Растерянно перевожу взгляд с Мишки на Арсения и обратно. Надо срочно что-то делать. Да зачем я это сказал? Идиотизм полнейший. Свои взрослые проблемы нужно решать отдельно от детей, но раздражение вырубило к черту мое критическое мышление, и я несу полную чушь.

Тем временем Аля разворачивается к выходу, а меня накрывает окончательно.

— И ты вот так оставишь нас в беде? Опять сбежишь?

Тишина. Натянутая. Вязкая. Шумные вздохи. Детские сморкания. Мяукание? Что еще за ерунда?

— Я никуда не бегу! — она захлопывает дверь, которая так и оставалась открытой. — Раздеваемся и идем в гостиную. Сейчас я заварю теплый чай, вы измерите температуру, — Аля чиркает по мне надменным, обиженным взглядом.

— Надо вызвать врача, — говорю тише, пытаясь взять себя под контроль.

— Врача нет. Она успел уехать еще вчера, — качает головой Аля.

— Да что ж такое? — нервно провожу ладонью по волосам.

— Думаю, мы справимся с простудой и без врачей, — Аля добавляет в свой нежный голосок яда. — Помоги детям раздеться, а я схожу за градусником. У меня в кабинете есть, и жаропонижающее тоже. И ромашка где-то была....

Похоже, у нее вообще все есть — и самообладание в придачу. Чего не скажешь обо мне.

Аля убегает за градусником, а я принимаюсь за сыновей.

— Мяу....

Замираю, осознавая, что мне послышалось мяуканье кота. Снова.

— Мяу!

— Что это? — прикладываю ухо к комбинезону Арсения.

— Это мой кот! — гордо заявляет сын.

— Кошка! — поправляет его Мишка.

— Да, это моя кошка! — Арсений подтверждает.

— Кошка… — медленно расстегиваю молнию и таращусь на черного котенка. Этого нам только не хватало. А вдруг она блохастая? Или чумная?

— Я ее забрал у охранника и не отдам! Она теперь будет жить со мной! — в ультимативной манере заявляет Арсений.

Надо же, с братом, наверное, тренировался. После того как снег ел? Или до?

— Так вы о чем спорили? — спрашиваю у обоих. — Когда снег ели, вы на что спорили? — Пусть скажут хоть что-нибудь вразумительное, чтобы я их как-то смог понять. Ну пожалуйста…

— Кто больше съест, — кашляет Мишка.

Спокойствие, только спокойствие, Бероев! Расстегиваю молнию на комбинезоне Арсения до конца.

Котенок спрыгивает на пол и, оглядевшись по сторонам, сбегает в сторону кухни. Ну да, оттуда же пахнет едой. Куда ему еще бежать?

Сняв верхнюю одежду с Арсения, переключаюсь на Мишку.

— Я и сам могу! — заявляет тот, но без особого энтузиазма — видно, что чувствует себя плохо.

Прикладываю ладонь к его лбу —