Двойные неприятности для бывшего (СИ) - Катя Озерова

— Почему ты молчишь? — медленно встаю со стула.

— Я не хочу об этом говорить, — отвечает она тихо.

— Так сложно сказать правду? Ты как была последней трусихой, так и осталась, — бросаю ей вызов. — Хоть бы пару слов написала! Не думаешь, что мне было бы проще, но нет — ты думала только о себе!

Плечи Алины поднимаются и опускаются от быстрого, шумного дыхания. Она лишь мотает головой и ничего не говорит, и этим приводит меня в еще большее бешенство. Как будто это я тут монстр! Как будто это я спал с кем-то другим!

А у меня все четко! Я хозяин тому, что у меня в штанах! Завожу отношения лишь тогда, когда уверен в серьезности. Никаких интрижек или, не дай бог, связей с продажными женщинами легкого поведения у меня не было и не будет! Чистоплотность в связях — чистоплотность в голове! Человек, который не в состоянии контролировать свои импульсы, не в состоянии принимать грамотных решений! И поэтому презираю бывшую за ее поступок еще сильнее.

Подхожу к Але все ближе и останавливаюсь прямо перед ней. В вырезе махрового халата проглядывают контуры ее тонких ключиц, мне виден красивый изгиб длинной шеи. Легкий аромат парфюма щекочет нос.

Я, конечно, жалок сейчас с этими своими попытками узнать правду. Но мне это жизненно необходимо, чтобы закрыть дверь в прошлое. Упираюсь в столешницу по обе стороны от нее, мои ладони касаются ее пальцев. Алла вздрагивает и замирает. Кидаю на нее взгляд. В темноте мне сложно прочесть ее мимику, но, кажется, Аля испугана.

— Что ты делаешь? — шепчет растерянно.

Я делаю то, что делать не стоит: вспоминаю, оцениваю, сравниваю прошлое с настоящим, заглядываюсь на женские прелести бывшей. Ерундой страдаю, вот что я делаю…

Если Аля рассталась с отцом Миши, у нее же сейчас кто-то есть? У такой красивой, соблазнительной женщины не может никого не быть. Уверен, мужчины липнут к ней, жаждут ее внимания. Даже я, учитывая прошлое, все равно облизываюсь на нее, как кот на сметану.

Склоняюсь ниже, чтобы ярче ощутить ее запах, провожу носом по растрепанным волосам, касаясь виска.

— Почему ты такая бессердечная, а?

— Я не бессердечная, — вырывается у нее с надрывом. Тонкие ладони упираются мне в грудь, сжимают футболку. — Отпусти меня, Бероев!

— Скажи правду, — мой голос наполняется хрипотцой. Ладони на столешнице ближе скользят к ее телу и смыкаются на тонкой талии. Резко сжимаю, подсаживаю ее наверх, на столешницу. Аля растеряна, ойкает, хватает меня за майку.

— Немедленно прекрати! — требует громким шепотом прямо мне в губы.

— Даже не собираюсь, — отвечаю, прижимаясь к Але еще ближе. — Расскажи мне, чего же такого тебе не хватало? Он был лучше в постели? Может, ты из тех, кто любит жестко, а я и не догадывался?

— Немедленно замолчи!

— Так надо было мне сказать, мы бы что-нибудь придумали, — цежу сквозь зубы вкрадчиво.

— Ты спятил, Тимур! — бросает она в ответ.

Кажется, в этом она права. У меня рядом с ней потихоньку слетает самоконтроль. Ни с кем и никогда не слетал. Только с ней. Отец еще тогда говорил мне, чтобы я был осторожен, потому что есть женщины, которые могут погубить мужчину. Я смеялся. Разве вот это нежное, милое создание в состоянии меня погубить? Она может только сделать меня счастливым.

Полный идиот!

Все вышло именно так, как сказал отец. Аля ушла, я натворил кучу глупостей, женился почти сразу на финансово выгодной партии, завел с ней ребенка. Я как будто хотел все время этой девчонке что-то доказать. О нас с женой писали в газетах, показывали по телеку. Каждый раз мне хотелось, чтобы Аля увидела и пожалела, что ушла. Чтобы поверила в то, что не была для меня особенной, и что ее место легко заняла другая женщина — еще лучше, чем она.

Аля резко поворачивает голову, и ее губы по касательной притрагиваются к моим. Это и оказывается последней каплей, точкой невозврата, моментом, когда мой самоконтроль окончательно рушится. Ладонь путается в ее волосах, стягивает их. Я глушу Алин удивленный всхлип поцелуем, и мы вместе валимся на столешницу. Меня ослепляет яркой вспышкой желания. Я не целую — я пью эту женщину, как живой источник. Как с ней, мне хорошо ни с кем не было… Ладонью скольжу по бедру под халат, касаюсь теплой, бархатной кожи. Сердце стучит в висках, по телу проносятся горячие волны. Алины тонкие пальчики с силой вжимаются в мои плечи.

— Да блин… — из гостиной доносится недовольный детский возглас, и на пол падает что-то стеклянное.

Мозг включается мгновенно. Я отшатываюсь от Али. Мы оба резко поворачиваемся ко входу в кухню.

— А чего это вы тут без света? — интересуется Миша и проходит между нами. — Я пить хочу.

— Сейчас, — Аля быстро соскальзывает со столешницы и набирает сыну стакан воды.

— Кажется, я там что-то разбил, — зевает ее сын.

— Не поранился? — волнуется Аля.

— Нет, это какая-то ваза рядом с лестницей, такая, на подставке. Она в сторону упала.

— Это хорошо… — Аля выдыхает.

— Лампочка, что ли перегорела? — мелкий выпивает воду и отдает матери пустой стакан, поворачивает ко мне свою темную голову.

— Перегорела, — киваю я.

— Так а что, ты поменять не можешь? — Миша цокает. — Ах да, ты же богатый. У вас все слуги делают.

В этот момент мои глаза сами закатываются, а ладонь начинает чесаться дать ему подзатыльник. Да что он все время меня цепляет?

— Я могу показать как, но только утром, — продолжает Миша авторитетно.

— Хорошо, — соглашаюсь, чтобы дальше не спорить.

— Пошли, я доведу тебя до спальни. Не хватало только, чтобы ты поранился, — начинает кудахтать вокруг него Аля. Понятно, что на сегодня наш разговор окончен.

Они скрываются в гостиной, а я еще некоторое время стою у окна. Все тело подрагивает на адреналине. Жарко мне. Открываю дверь на веранду и выхожу на улицу. Голые ступни вязнут в снегу, в легкие врывается холодный воздух. Мне хорошо. Я остужаюсь. Поднимаю лицо, подставляя его пушистому снегу. Облизываю губы, на которых остался Алин вкус.

Я должен ее дожать и узнать правду. Иначе я с этой