Двойные неприятности для бывшего (СИ) - Катя Озерова

— Что я испортил?!

— Она хорошая! И у нее нет мужа!

В шоке замираю.

— Арсений, ты не понимаешь, о чем говоришь, — наконец получается выговорить тихо.

— Из-за тебя мы навсегда останемся одни.

Сын разворачивается и сбегает от меня наверх. Хлопает дверью.

Черт!

Иду следом за Арсением, стучусь к нему в комнату.

— Можно?

— Нет, нельзя! — выкрикивает и прячется под одеялом.

Все равно вхожу в детскую и сажусь на край кровати.

— Арсений, пойми, все очень сложно…

— Нет, все просто! — сын откидывает одеяло и упрямо смотрит мне в глаза. — Она очень добрая и красивая. Ты мог бы постараться — дарить ей цветы и говорить приятные вещи, и тогда бы она согласилась выйти за тебя замуж. Но ты не стараешься. Я в тебе разочарован! — выкрикивает сын мне в лицо и снова прячется под одеялом. — У меня был бы брат! — доносится оттуда глухо. — И мне не надо было бы все время быть одному. И я бы даже твой китайский учил, и Миша бы его учил. А он бы научил меня строить гараж из коробок и еще много чему! А ты… ты все портишь! Я тебя ненавижу!

Аля

Идем к корпусу медленным шагом. Мишка понурил голову и о чем-то задумался. Как я ни пытаюсь выспросить, в чем дело, он не рассказывает. Наверное, все же хотел переночевать со своим новым другом и обиделся, что не получилось.

В теплом холле стряхиваю с волос налипший снег, снимаю верхнюю одежду.

— Мишутка, все будет хорошо, — касаюсь его плеча.

Мы оба очень устали, и настало время отдохнуть. Только вот вопрос: где нам устроиться?

Идем к кабинету Светы, но там ее нет. Проверяю свой мобильный — сотовая связь не появилась. Возвращаемся в холл, где уже нет людей. Спрашиваю о Светлане у охранника, но он не в курсе. Присаживаемся с Мишкой на диван. Сын прижимается к моему боку и затихает.

— Главное, не переживай, малыш. Все хорошо, — утешаю его, но сама совершенно не уверена в том, что говорю. Может, о нас вообще забыли?

Нужно было остаться и вместе со всеми дождаться, пока распределят места. А так мы ушли, и вот что теперь делать, вообще непонятно. Беспокойно поглядываю на часы. Проходит двадцать минут, но Светы все нет.

— Алина Геннадьевна, тут звонили, — охранник подходит ко мне. — Сейчас за вами придут.

— Отлично, — выдыхаю с облегчением.

Мне нужно в душ, смыть с себя этот невероятно напряженный день. И может быть, оставшись в полном одиночестве, я смогу подумать о Тимуре и о том, что делать дальше.

Пока же моя голова буквально взрывается от воспоминаний о совместном вечере с ним и нашими мальчишками. Это все было слишком нереально, слишком странно, слишком больно.

Видеть, как Тимур общается не только с Артемием, но и с Мишей, как помогает им строить самолет, дает какие-то советы, внимательно слушает... Больно.

Знать, что отец Миши где-то там далеко, было гораздо проще. Было проще не жалеть. А сейчас, когда отец и сын на расстоянии вытянутой руки, когда они общаются, молча смотреть на них невыносимо.

Буквально на секунду прикрываю глаза. Когда открываю их — передо мной Тимур. Я судорожно вздрагиваю и быстро моргаю, скидывая с себя дрему.

— Ты что здесь делаешь?

— Администрация не нашла для вас места, — Тимур соскальзывает взглядом с меня на сонного Мишку, который свернулся калачиком у меня под боком. — Я предложил свою помощь.

— Как ты узнал? — нахмуриваюсь.

— Позвонил по внутреннему телефону, они работают.

— Ах да, точно, — растерянно оглядываюсь по сторонам в пустом холле. Возвращаться к Тимуру мне категорически не хочется. — Я возьму ключи от детской комнаты. Там есть спальня.

— Что за чушь? — он сжимает губы в тонкую линию. Его напряженный взгляд возвращается от Мишки к моему лицу, пристально сканирует его.

— Не думаю, что это хорошая идея, — упрямлюсь.

Мы сверлим друг друга взглядами. А потом Тимур делает то, чего я от него не ожидаю. Он присаживается на корточки рядом с Мишей.

— Артемий пригласил тебя на ночевку. Хочешь пойти?

Это запрещенный прием. Сын сонно встрепенулся, недоверчиво посмотрел на Тимура, потом бросил удивленный взгляд на меня. Ну да, я такого тоже не ожидала.

— Если мама разрешит, — тихо роняет Мишка.

Он очень устал. Я устала. Хочется нормальных человеческих условий.

Тоскливо оглядываюсь. Из пустого холла даже охранник куда-то подевался. Упрямство мое никуда не делось. В голову лезут разные дурацкие варианты типа койки в медпункте или спальни в детской комнате, даже тут диваны вполне удобные… Но. Все эти варианты годятся для меня — я могу потерпеть и устроиться в любых условиях. А вот для Мишки хочется чего-то пристойного.

— Хорошо, — киваю неуверенно. — Спасибо за помощь.

— Без проблем, — Тимур поднимается на ноги. — Идемте, а то Артемий остался один.

— Да, конечно, — суетливо поднимаюсь на ноги. Оставлять ребенка в огромном пустом доме не лучшая идея.

Возвращаемся в коттедж Бероева. В гостиной нас встречает взволнованный Артемий. При виде меня с Мишкой на его грустном личике зажигается улыбка.

— В детской две кровати. Гостевая спальня — на первом этаже справа от лестницы, — рассказывает Бероев.

— Еще раз спасибо, — бросаю на него взгляд украдкой.

— Папа, приготовь Але Геннадьевне чай! — Артемий тянет Мишку за собой. — Пошли! У меня есть запасная пижама с трансформерами. Или, если захочешь, с человеком-пауком.

— Мне больше нравится человек-паук, — сын зевает.

Артемий безумно милый, добрый мальчик. Сердце обрывается при мысли о том, что рядом с ним нет матери. Как же так вышло? Мальчишки исчезают в детской спальне и захлопывают за собой дверь, снова оставляя нас с Тимуром наедине.

— Где его мама? — решаюсь я наконец спросить.

Аля

Тимур прячет руки в карманы и запрокидывает голову. На лице появляется брезгливое выражение.

— Живет свою прекрасную жизнь на Бали. Ест траву, молится с утра до ночи и ублажает своего гуру.

О боже! У меня челюсть буквально отвисает.

— До меня дошли слухи,