Двойные неприятности для бывшего (СИ) - Катя Озерова

«Сегодня же я уеду с Мишей домой, — твердила я себе. — А там попробую взять больничный или договориться об отгулах. Все что угодно, лишь бы не находиться с Тимуром на одной территории».

В конце дня я быстро оделась и сбежала вниз, чтобы забрать Мишку из детской комнаты. В холле стояла небольшая толпа сотрудников и гостей, все о чем-то переговаривались. Пройдя мимо них, я заглянула в детскую.

— Ну что, малыш, едем домой! — ловлю Мишку в свои объятия.

— Дороги замело. Вы не сможете уехать, — воспитательница, стоящая рядом со мной качает головой, — и я тоже.

— Но.... — я растерянно смотрю в окно. Снег продолжает валить непроглядной стеной.

В холле продолжала гудеть толпа. Я прислушаюсь, тема была у всех одна — снег. Он шел без остановки, техника не справлялась.

— Арс, мы тут, — Мишка машет в толпу. Сын Бероева подбегает к нам.

— На улице все завалило, — заявляет, — и связи нет.

— И что мы будем делать, мам? — Мишка задирает голову.

— Останемся тут на ночь… кажется, — я неуверенно оглядываюсь. Гостей на базе много, почти все домики и номера заняты. Придется что-то придумать.

— Пошли к дверям, там лучше всего видно, — Арс берет Мишку за руку, и они убегают. Вдвоем прилипают к большой стеклянной двери, которая где-то до колена уже заметена.

Мы в настоящем снежном плену.

— И не сбежать, правда? — раздается вкрадчиво на ухо.

Аля

— И не сбежать, правда?

Мурашки пробегают по спине. Не оборачиваясь, я узнала этот низкий, насмешливый голос, который преследовал меня сегодня весь день. Тимур стоит сзади, слишком близко. Я чувствую на себе его взгляд — тяжелый, изучающий. Шею опаляет горячим дыханием, сердце ускоряет темп. Приходится сделать шаг вперед, чтобы отдалиться.

В ушах до сих пор звенело его обидное обвинение в измене, было не по себе от брезгливого взгляда и кривой усмешки. Хуже всего то, что мне пришлось молча все проглотить, своим молчанием подтвердить его подозрения. И я думала просто сбежать.

Да, действительно!

Но не от стыда за свою никчемность.

И вот все мои планы рухнули из-за дурацкого снегопада! Я заперта здесь вместе с Бероевым. Полный холл людей, огромные площади, а мне тесно, будто мы снова в закрытом лифте. Мне нечем дышать!

— Да, похоже на то, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Оборачиваюсь и встречаюсь с его колючим взглядом.

— Забавно, — говорит он, скрестив руки на груди. — Напоминает ту нашу историю в лесу. Помнишь? Четыре дня. Ты и я...

Я зажмуриваюсь — конечно, помню, хоть и не признаюсь. Зачем он это говорит? Зачем вытаскивает на поверхность воспоминания, которые делают больно нам обоим? Все, что было между нами, лучше похоронить и не вспоминать. Как хорошее, так и плохое. Это никому больше не нужно.

— Нет... — выдыхаю тихо.

— А я помню... все помню, — голос Тимура наполняется тяжестью обвинения.

— Мам, мы же остаемся тут ночевать! — Мишка отрывается от созерцания снежной стены и подбегает ко мне, за ним Арсений. — Это так круто! Можно мы с Арсом устроим ночевку?

— Нет, — почти синхронно выпаливаем мы с Бероевым.

Мальчишки переглядываются, явно огорченные.

— Почему? — Арсений надувает губы. — Мы же друзья!

— Нельзя...

— Но, пап… почему? — Арсений опускает взгляд. — У нас целая комната свободная.

— Это невозможно, — я мягко улыбаюсь мальчику и тяну Мишу к себе.

Как ему и Мише все объяснить? Что их дружба невозможна. Что я с Бероевым никогда не страну ночевать в одном доме. И не только из-за прошлого, но и из-за настоящего. Тимур женат! У него семья. Мы совершенно чужие друг другу люди!

— Света, — привлекаю к себе внимание нашей феи-администратора. Она ответственна у нас за расселение гостей и организацию досуга.

— Все занято, — отвечает Света даже без вопроса, — у нас аншлаг из-за праздников и… — нервно кивает в сторону окна, — теперь вот этого. С детьми проще. Их мы можем разместить в детской комнате. Там есть кровати....

— Не лучший вариант, — я глажу сына по худеньким плечам. Сон днем это одно дело, а тут целая ночь, буран.

— До ночи еще есть время, мы с администрацией все решим, — Света покашливает, привлекая к себе внимание, — сейчас я попрошу всех сотрудников, кто не смог уехать, подойти ко мне, я составлю список, — Света вытаскивает из-под мышки свой планшет. — Аля, вас я уже отметила. Подойди ко мне в кабинет в девять-девять тридцать, я что-нибудь предложу.

— Хорошо, — мы с Мишкой отходим, позволяя другим сотрудникам записаться.

Я смотрю на часы в холле — пять сорок. Нужно как-то заполнить образовавшееся время до отбоя. Дома мы бы почитали книги, раз Мишка наказан. Я бы сделала ему ванну с пеной и набором резиновых корабликов. Может быть, испекли бы печенье. А да, еда…

— Хочешь есть? — спрашиваю у сына заботливо.

— Не-а, у нас недавно был полдник, — Мишка вертит головой во все стороны. — А можно пойти на улицу и поиграть в снегу?

— Не думаю, что это хорошая идея.

Больше, чем разбушевавшаяся погода, меня нервирует Бероев, который продолжает стоять на расстоянии вытянутой руки. И смотрит. Я не вижу этого, но чувствую.

— Тогда пошли хоть посмотрим, — Мишка кивает Арсению, и мальчишки возвращаются обратно к входной двери. Ее уже откопали со стороны улицы, чтобы гости и сотрудники могли разбрестись по своим домам, сходить на ужин в ресторан или провести время в бане. Несмотря на непогоду, жизнь в «Серебряном бору» не остановилась.

Находиться рядом с Тимуром невыносимо, поэтому я иду следом за мальчишками.

— У меня есть большая коробка с Lego, я ее еще даже не распаковал. Там самолет, — рассказывает Мишке Арсений, пока оба мальчика не приклеились носами к стеклу.

— Я могу помочь собрать.

— И еще у нас есть большая комната для гостей Я с папой поговорю…

— Не прокатит, он у тебя злой, — хмыкает Мишка.

В груди тяжелеет, ведь сын говорит и о своем