Двойные неприятности для бывшего (СИ) - Катя Озерова

Я вызываюсь читать сказку, чтобы не быть совсем бесполезным.

— Прими душ, я справлюсь.

Выбираю историю про Робин Гуда и сажусь на ковер между кроватями. Их в детской две оказалось, как будто специально. Ерунда или я начинаю верить в судьбу?

— Только с выражением, пап, — просит Арсений.

Мишка в обнимку с мягкой игрушкой затихает. Сверлит меня своими голубыми глазами-бусинами с интересом. Даже шуточек своих фирменных в мой адрес не отпускает.

Я стараюсь, потому что на данный момент у меня целых два слушателя-критика. К тому же в прошлый раз им читала Аля. А уж она умеет своим голосом и интонациями раскрасить повествование. Из нас двоих я — холодный сухарь, а она — нежный ранимый цветок. Неужели я и правда был настолько невыносим, что она предпочла сбежать и забрать с собой моего ребенка?

Мне казалось, я умею договариваться. Да, много работаю, но я всегда старался найти варианты, чтобы провести время вместе. Засиживался ночами в кабинете, из командировок не вылезал. Да и для кого я все это зарабатывал?

Для нее, для будущего сына. Чтобы у них все было.

Я так «люблю» — я даю финансовое благополучие и уверенность в завтрашнем дне. Я надежная скала для своей женщины, нерушимая. Я все смогу. За моей спиной можно жить легко и без тревоги. Разве это плохо?

Дети засыпают быстро. На всякий случай измеряю каждому из них температуру, засунув градусник подмышку. Я не врач, даже не мама-наседка, но циферки на градуснике распознаю хорошо. У обоих тридцать шесть и восемь, что можно назвать приемлемым.

Оставляю для них ночник и приоткрытую дверь для Кусачки. Не хватало только, чтобы она тут детскую комнату заминировала и луж наделала.

Котенок, свернувшись клубочком в ногах у Арсения, тихонько мурчит. Выбрал он себе хозяина, значит. Ну пусть, Арсению нужен пушистый друг. Я вижу, как у сына глаза загораются от восторга из-за пушистого хвоста. Если я ее отдам, то разобью сыну сердце.

А еще я вижу, как он меняется рядом с Мишей. Арсений становится более уверенным, легко выражает свое мнение. Он открыт, делает глупости, ведет себя как нормальный шкодливый ребенок.

Кажется, я со своим воспитанием и желанием сделать его не похожим на мать конкретно переборщил.

Мужчины не жалуются. Однако им тоже по жизни нелегко. Я долго искал себе подходящую спутницу жизни, рискнул с Алей — неудача. Потом Карина, история отношений с которой закончилась еще хуже. Жизнь меня помотала в личном плане. Единственное место, где я все мог держать под контролем, всегда была работа. Там все понятно — люди делают именно то, что я хочу. Я могу просчитать риски, сделать откат, повысить или понизить ставки. Да, могу проиграть, но терять деньги мне никогда не больно, заработаю еще.

На кухне завариваю ромашковый чай. Мне он тоже не повредит.

— Я только хотела попить воды, — в дверном проеме появляется неуверенная Аля.

— Присядь, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить.

Ставлю на стол еще одну кружку для нее и завариваю чай.

— О чем? — поколебавшись, садится она за стол. Смотрит на меня с тревогой.

— Если ты думала, что я не догадаюсь… то ты была не права… я догадался, — признаюсь, глядя ей в глаза.

— О чем? — спрашивает она совсем тихо и отводит глаза.

— Миша мой.

— О боже…. — доносится еле слышно.

Упираю ладони в столешницу и смотрю на нее прямо. Она тяжело сглатывает, теребит тонкими пальчиками полу махрового халата на груди.

— Тебя бы больше устроило, что я считаю тебя изменщицей, чем узнал правду? Кто я в твоих глазах? Почему ты так со мной? Скажи наконец правду!

— Я уже сказала, но ты меня не слышишь, как и всегда впрочем… в твоих деньгах дело, которые тебе всегда были дороже меня. В твоих друзьях, твоих родителях. Они все всегда были важнее меня. Ты меня никогда не слышал, — выдыхает она, смахивая пальцами скатывающиеся слезы.

Не понимаю.

— Я всегда был открыт к диалогу, — раскрываю ладони. — Разве нет?

— Нет, ты просто делал вид, что меня слушаешь, — Аля упрямо мотает головой, — а на самом деле считал меня глупой и бесполезной. Ты уволил меня с работы, запер дома одну. Ты составлял свои дурацкие списки, выставлял требования, проверял меня, будто я вещь какая-то, которую нужно протестировать на качество.

— В нашей среде не принято доверять, ты это знала, — сжимаю я зубы. — Ну простите, слишком много вокруг было неприятных историй, чтобы взять и поверить сразу. Я хотел гарантий. Но ничего сложного я не требовал — только любви, преданности, хорошего отношения.

— Да, мне просто нужно было потерпеть и стать идеальной, — Аля криво улыбается, — пока вы все не убедитесь, что я не меркантильна и мне можно доверять. А до этого момента я должна была каждый раз улыбаться унизительным шуточкам, замечания твоих родителей глотать, выносить подколки, упреки в моем несовершенстве и плебействе.

— Ты преувеличиваешь…

— Я терпела, правда. Но в какой-то момент я поняла, что не смогу доказать тебе больше ничего. Я провалила твою проверку. — Алин голос становится совсем тихим, надломленным.— Ты хотел наследника, который появится через пару лет в специальной клинике. А я забеременела случайно. Ну как, для вас всех, конечно, специально, чтобы тебя посадить на поводок, – Аля переводит дыхание. — Я уже была беременна, когда ты пришел со своим дурацким списком, и я не знала, как тебе об этом сказать, — она горько усмехается, — боялась твоей реакции, того что отправишь на аборт, как не прошедшую тестирование! Ты бы мне не поверил, что я случайно. Меня же столько раз предупреждали! Твои родители мне бы не поверили! Они вообще боялись, что я могу забеременеть раньше, чем ты не успеешь меня разлюбить и бросить. Меня никто не собирался принимать.

— Это не так, — у меня все в груди сжимается. Я не думал, что Аля настолько тяжело все воспринимала. Она ведь всегда улыбалась, была приветливой.

— Да брось! Твоя мама открытым текстом говорила, что у тебя есть варианты и получше. Какой случился переполох, когда меня затошнило! Твоя мама чуть в обморок не упала. А ты… Ты даже не допускал мысли, что у нас может быть ребенок не по плану. — Аля прячет лицо в ладонях.