Разобью твоё сердце - Т. Л. Смит

— Нет, я всегда хотел тебя. Только тебя, Теодора, с того самого момента, как увидел. А потом, когда ты появилась у меня, я, казалось, не мог насытиться, — говорит он, и моя спина выпрямляется, а по коже бегут мурашки. — Как я уже сказал, я всегда получаю то, что хочу, — Атлас разворачивает меня одной рукой, а другой прижимает к моему горлу, прижимая к двери, в то время как его губы прижимаются к моим.

У меня буквально перехватывает дыхание.

Толчок настолько силен, что я мгновенно открываю рот, и он воспринимает это как приглашение и целует меня еще крепче, прижимаясь ко мне всем телом. И тогда я целую его в ответ, мои руки скользят вниз по его телу, пока я не добираюсь до пряжки его ремня, его руки слегка надавливают, когда я двигаюсь дальше. Затем, когда я кусаю его за губу, моя рука обхватывает его член и сжимает. Он отстраняется, я прикусываю губу, его рука остается на моем горле, когда он смотрит вниз, туда, где находится моя рука.

— Убери свои руки с моего тела, Атлас, — говорю я, сжимая его чуть сильнее.

Атлас опускает руки, но когда он это делает, то позволяет им скользить по моему телу, по округлостям грудей. Его руки блуждают по моему телу, пока не опускаются на талию, а затем возвращаются к бокам.

— Никогда больше не прикасайся ко мне без моего разрешения, — говорю я, затем отпускаю его член и отталкиваю его. Трясущимися руками я открываю дверь и выхожу. Мне удается отойти на несколько шагов, прежде чем я поворачиваюсь к нему, он улыбается, наблюдая, как я ухожу.

Черт, я что, только что соблазнила сумасшедшего?

Кажется, возможно, так и было.

В лифте мои пальцы касаются губ.

Мне нужно стряхнуть его с себя.

Мне не нужен Атлас Хайд.

Без него мне будет лучше, в этом я уверена наверняка.

Так почему же всё моё тело горит от его прикосновений?

Глава 12

Теодора

— Сидни сказала, что ты ничего не подписала, — заявляет Тина, входя в мой дом без стука. Я лежу на диване, ноги укрыты пледом, в руке бокал вина, чтобы мои пальцы не касались моих губ, которых коснулись его губы, обжигая их.

— Ей нужно научиться держать язык за зубами, — огрызаюсь я.

— Мне нравится, когда ты грубишь, тебе нужно делать это чаще, — она сдвигает мои ноги, и они падают на пол, увлекая за собой одеяло, затем она садится рядом со мной. — Дай мне вино, — она забирает его у меня из рук и делает большой глоток.

Я смотрю на нее.

— Ты любишь Сидни?

— Я думаю, что могла бы. Это странно? Я никогда не была с девушкой до Сидни. Но мне нравится, как я себя чувствую рядом с ней, мне нравится, какой я человек рядом с ней. Плюс секс... — она обмахивается веером, — ...это лучшее, что у меня когда-либо было.

— Атлас был лучшим, что у меня когда-либо было, — ворчу я.

Тина хихикает.

— О, я в этом нисколько не сомневаюсь.

— Он поцеловал меня, — теперь, когда она забрала у меня бокал с вином, мои пальцы возвращаются к губам и касаются пылающей кожи. — Я влюбилась в него раньше...

— До того, как он превратился в осла, — Тина хихикает.

— Да, — отвечаю я.

Она возвращает мне вино, когда раздается стук в дверь. Я встаю, чтобы открыть, в то время как Тина включает телевизор. Когда я открываю дверь, за ней стоит последний человек, которого я ожидала увидеть.

— Люси, — говорю я, глядя на ее округлившийся живот, который она придерживает, словно защищая. Она смотрит на меня, но ничего не говорит. — Люси, почему ты здесь? — в моем тоне сквозит замешательство, я морщусь и прищуриваюсь, глядя на нее.

— Я пришла поговорить, — она протискивается мимо, отодвигая меня в сторону.

Тина уже стоит в коридоре, скрестив руки на груди, и недоверчиво смотрит на Люси.

— Скажи своей подруге, чтобы она уходила. Ее негатив вреден для меня, особенно для ребенка, — Люси держится за живот, а затем начинает поглаживать его, как будто ей не все равно, и это меня смущает.

Я смотрю на Тину, которая качает головой.

— Теа, — скулит Люси, глядя на Тину.

— Я никуда не уйду, ты, дьявольское отродье, — отвечает Тина.

— Хорошо, по крайней мере, дай мне поговорить с Теей наедине.

— Только если она захочет поговорить с тобой.

Обернувшись, я смотрю на Тину, которая, похоже, готова повалить Люси на пол, беременную или нет.

— Все в порядке. Я буду в порядке, — говорю я Тине.

— Мне все равно нужно взять ужин. Я вернусь, — Тина проходит мимо, кладет руку мне на плечо и выходит за дверь.

Скрестив руки на груди, я жду, но Люси больше ничего не говорит, поэтому я спрашиваю.

— Почему ты здесь, Люси? Каждый раз, когда я тебя видела, ты просила меня уйти.

Она опускает взгляд в пол, затем снова поднимает на меня.

— Ты не можешь винить меня, Теа. Ты увела моего мужчину.

Я качаю головой.

— Ты была замужем! Ты что, забыла? — спрашиваю. — Бенджи любил тебя.

— Бенджи сделал меня богатой, вот и все.

— Как мы можем быть такими разными? — недоверчиво спрашиваю я. — Ты такая холодная, так безразлична к другим людям и их чувствам, и, честно говоря, ты заботишься только о себе. Нас воспитывали одинаково, Люси... Что, черт возьми, с тобой не так?

Ее руки опускаются, и она сжимает их в кулаки.

— Ты всегда была особенной для папы, но в те моменты, когда он сходил с ума, он любил меня больше. Он понимал, что ты несешь чушь, и любил меня еще больше. Потом мама взяла и убила его и себя