Разобью твоё сердце - Т. Л. Смит

— Потому что ты должен мне ужин. И тебе придется остаться на всю ночь.

— Почему? — я сверлю ее взглядом, но она просто поворачивается и выходит за дверь.

— Поторопись, мы не можем заставлять их ждать.

— Их? — спрашиваю я в замешательстве. Она хихикает, когда мы выходим и садимся в ожидающую нас машину. — Ты планируешь игнорировать меня?

— Я хочу стейк. Может быть, самый дорогой, раз уж ты платишь, — говорит Сидни, поправляя юбку-карандаш. Каждый год в день рождения я приглашаю Сидни в ресторан, куда она захочет. Сегодня она выбрала очень престижный стейк-хаус. Итак, я надел костюм, и вот мы здесь.

— Ты всегда выбираешь самое дорогое блюдо в меню на свой день рождения, а потом заставляешь меня сидеть и ждать, пока ты доешь свой десерт, — каждый год она делает одно и то же, заказывает самую дорогую бутылку шампанского, чтобы увеличить стоимость, не то чтобы меня это волновало, она того стоит, но я бы никогда не сказал ей этого.

У меня звонит мобильник, и я опускаю взгляд. Сегодня вечером у меня игра с высокими ставками, и обычно я там бываю, как и Сидни. Но она прочитала мне лекцию о делегировании полномочий, и, черт возьми, я больше не мог выносить ни секунды ее упреков.

Итак, я, черт возьми, делегировал.

И теперь я получаю ежечасные обновления и проверяю камеры на своем мобильном, чтобы убедиться, что все идет гладко.

— Игра пройдет нормально, как всегда, — говорит Сидни, когда машина останавливается. Она знает, как мне тяжело отпускать ситуацию. Отказ от контроля — вот как мой отец умудрился довести себя до такого состояния. К тому же, он стал ленивым и перестал обращать на это внимание. Со мной такого никогда не случится. Мне нравится то, что я делаю, и я горжусь своими достижениями, даже если все это незаконно.

Сидни выходит первой, и я следую за ней. Когда мы входим в очень дорогой ресторан, официантка провожает нас к нашему столику, за которым уже сидят двое других.

Я останавливаюсь, когда ее длинные светлые волосы перекидываются через плечо, и она поворачивается ко мне лицом. Кажется, Теодора не удивилась, увидев меня, что наводит на мысль, что она знала об этом. Похоже, я единственный человек, которого держали в неведении.

— Атлас, — Сидни перестала называть меня «сэр», и я позволил ей.

Возможно, это ошибка.

Я перевожу взгляд на нее, и она придвигается ближе.

— Сегодня мой день рождения, — она снова начинает ходить, и Тина встает, чтобы обнять ее, затем наклоняется и целует Теодору в щеку, прежде чем Сидни садится на свое место.

Я, ну, я все еще не сдвинулся с места.

Все взгляды, кажется, возвращаются ко мне, и я ухитряюсь пробраться к столу. Мне просто повезло, что свободное место осталось только напротив счастливой пары и прямо рядом с Теодорой. Я выдвигаю стул и сажусь.

— Рада снова видеть тебя, Атлас, — говорит Тина, переводя взгляд на сидящую рядом со мной Теодору.

Официант подходит, избавляя нас от дальнейших разговоров, и все девушки заказывают вино, а я воду.

— Теа, как у тебя дела? — подсказывает Сидни.

Я знаю, что она делает, и не хочу в этом участвовать. Вчера вечером, когда я разговаривал с Теодорой, у меня была оплошность в суждениях. То, как она выглядела, потрясло меня. Если я не буду смотреть на нее, я смогу продолжать презирать ее за то, что она сделала, потому что это то, чего она заслуживает. Моего брата больше нет рядом, и это из-за нее.

— После вчерашнего вечера? — спрашивает она, и я с трудом сдерживаю улыбку в ответ на ее реплику. Это напоминает мне о том, как она обычно разговаривала со мной, беззаботно и не сдерживаясь. Если, конечно, я не угрожал ее жизни. — Хорошо. В делах.

— Как дела в бизнесе, все уже запущено? — спрашивает Сидни.

Бизнес?

Какой бизнес?

Официант возвращается с вином для девушек, прерывая их разговор, прежде чем снова уйти.

— Почти. Осталось подвести еще кое-какие итоги, и я надеюсь, что на следующей неделе все будет готово.

— Как здорово. Я так горжусь тобой, — говорит Тина, и по ее тону я понимаю, что так оно и есть. Она хорошая подруга Теодоры.

— Разве тебе не интересно, чем она занимается, Атлас? — спрашивает Сидни.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Теодору, впервые с тех пор, как сел рядом с ней. Ее небесно-голубые глаза завладевают моими мыслями, но я заставляю их вернуться. Ей больше не позволено иметь надо мной такую власть.

— Нет, — отвечаю я, затем беру свою воду, жалея, что не заказал гребаное виски.

— Ты знал, что я буду здесь? — Теодора смотрит на меня.

— Нет. А если бы знал, то не пришел бы.

Кажется, мои слова не произвели на нее никакого впечатления, вместо этого я слышу, как отодвигают стул, и отворачиваюсь. Тина прищуривается, глядя на меня и Сидни, и ее голос разносится над нами.

— Спасибо за выпивку, но мне пора. Я чувствую себя неуютно в ситуациях, когда мне не рады.

Я фыркаю на ее слова.

Ей некуда идти — Теодора домоседка.

Тина и работа — это все, что у нее есть.

Я чувствую на себе ее взгляд и ухитряюсь повернуться, чтобы посмотреть на нее. Большая, черт возьми, ошибка. Потому что то, что я вижу, вызывает у меня желание прижаться к этим губам, которые сжались в тонкую линию, разомкнуть их и завладеть ими. На ней красная юбка длиной до середины бедра, дополненная серебристым топом. Если бы я сейчас потянулся, то мог бы обвести руками контур ее бедер и раздвинуть их, и я знаю, она бы охотно это сделала.

Теодоре нравилось, когда я прикасался к ней губами.

— До свидания, — говорит она и уходит.

Я смотрю на Сидни и вижу, что обе женщины пристально смотрят на меня.

— Иди. За. Ней.

— Нет, — отвечаю я, не оставляя места для обсуждения.