Истинный север - Александра Бэнкс

Мне не стоит с ним играть.

Но, чёрт возьми, он же просто зануда.

Никаких прикосновений.

Никаких разговоров.

Забудьте — не то что о разговорах, вообще ни слова.

— Нам бы поехать к смотровой площадке, пока звёзды не начали появляться. Это ведь самое лучшее — смотреть, как они выплывают в небо одна за другой.

— Хорошо. Ты закончила?

— Угу. — Я заворачиваю остатки рожка в салфетку и кладу на маленькую тарелку на столе.

— Ты знаешь какие-нибудь созвездия? — вдруг спрашивает Брэд.

— Несколько. А ты?

— Почти все. Это вроде как семейное хобби.

Ну конечно.

Мы едем минут десять к смотровой площадке — самой высокой точке в окрестностях Льюистауна. Брэд глушит двигатель, и мы усаживаемся на тёплый капот его машины. Он заметно оживляется — видно, что это тема ему интересна.

У меня просыпается надежда.

Я откидываюсь на капот и кладу руки на живот. Здесь так спокойно. И всё напряжение последних недель, всё это возвращение в маленький город, кажется, исчезает, как и первая звезда, которая в самом деле выныривает в темнеющем небе. Я хватаю Брэда за рубашку и тяну назад. Он ложится рядом, то и дело бросая на меня взгляды, будто боится, что я исчезну, стоит ему отвлечься.

Когда небо темнеет, он указывает на первую группу звёзд.

— Видишь вон там?

Ветер становится прохладнее, я придвигаюсь ближе. Его тепло приятно. Я провожу взглядом по его светлой руке, по аккуратному пальцу — к россыпи звёзд над нами. Они кажутся знакомыми.

— Что это?

— Большая Медведица. — Его рука смещается, палец указывает дальше. — А это — Геркулес.

— Правда? Я не знала. Никогда не бралась их учить.

— Сначала сложно, когда начинаешь изучать звёзды. Но потом… когда раз увидишь — уже не разглядишь по-другому.

Да, знаю. Так же и с людьми. С человеком. В тот день, когда я по-настоящему увидела Гарри — я уже не могла разглядеть его иначе. Он просто не может не существовать для меня.

Я резко сажусь. Паника захлёстывает. Я буквально лежу на капоте чужой машины, разглядываю звёзды, вокруг такая красота, а мысли снова зациклились на Гарри Роулинсе.

— Брэд?

Он тоже садится.

— Хочешь домой?

— Нет, — говорю я и хватаю его за рубашку. Прежде чем он успевает отстраниться, я прижимаюсь к его губам. Он сначала замирает, потом расслабляется. Я провожу ладонями к его челюсти. Он тихо стонет, его руки ложатся мне на бёдра.

Его губы по-прежнему сжаты.

Наверняка и глаза открыты.

Я отстраняюсь.

Карие глаза смотрят на меня с удивлением и каким-то восторгом.

— Луиза, я хочу…

Я снова тянусь к его губам.

Содрогание, пробежавшее по телу, вырывается непроизвольно. Это… это как поцелуй с братом. Его ладони ложатся мне на грудь. Вот теперь, значит, он включился? Серьёзно?

Я отталкиваю его и удерживаю на расстоянии вытянутой руки.

— Брэд, я…

— Я знаю, это так особенно. Не могу поверить, что всё это происходит. Мама была права, ты такая милая…

Я внутренне сжимаюсь.

Из неловкости всё стремительно скатывается в катастрофу.

Между нами нет химии. Ни искры. Ничего.

— Нам пора, — говорю я и спрыгиваю с капота.

— Конечно. Тебе же нужно отдыхать. Утром рано вставать.

По воскресеньям я не работаю, но этот факт оставлю при себе.

До города доезжаем в тишине. Брэд, похоже, вполне доволен собой. Я сдерживаю желание закатить глаза. Только собираюсь сбежать и завершить этот странный вечер, как он наклоняется ко мне.

— Спокойной ночи, Луиза.

Он закрывает глаза и тянется через сиденье, лицо совсем рядом. Я касаюсь его щеки лёгким поцелуем.

— Спокойной, — шепчу.

Я вылезаю из машины и собираюсь захлопнуть дверь, но он вдруг говорит:

— В следующие выходные будет танцевальный вечер. Хочешь пойти со мной? Я плохо танцую, но там будет много народу и барбекю.

Он не танцует. Ну конечно.

Мне стоило бы отказать. Поставить точку до того, как он придумает ещё один план «свиданий». Как назло, он только начал раскрываться, а я… не заинтересована.

В этот момент по тихой улице проезжает пикап. Я поднимаю голову — синий грузовик Гарри резко останавливается у одного из перекрёстков на Главной улицы.

Он меня не заметил.

Я надеюсь.

Я наклоняюсь и смотрю в глаза Брэдy, стараясь изобразить лучшую из своих улыбок.

— Конечно. Во сколько заедешь?

— В семь подойдёт?

— Идеально. Увидимся.

— Да, конечно.

Я так и остаюсь в полуприседе, в салоне его машины, пока гул грузовика не стихает вдали. Я — трусиха. Знаю. Но если есть что-то, чего я не сделаю, так это не начну то, что не смогу закончить. Гарри и так натерпелся. И во многом — из-за меня.

Я выпрямляюсь, закрываю дверь и направляюсь внутрь. Мама Манчини уже ждёт за передним столиком. Я не успела пройти и трёх шагов, как она поманила меня рукой:

— Белла, что ты делаешь с этим бедным мальчиком?

Мальчиком?

Похоже, я не единственная, кто это заметил.

— Просто проводим время, — ответила я, глядя в окно, где машина Брэда отъезжала от тротуара.

— Хочешь, скажу тебе один секрет, бамбина?

Я хихикнула от её нежного обращения.

— Конечно.

— Al cuore non si comanda.

— Что это значит? — спрашиваю я.

Она похлопывает меня по руке. Взгляд уходит в сторону кухни. Оттуда доносится звук посуды — папа Манчини ещё прибирает, а всё вокруг словно замирает, подчеркивая то, что она сейчас скажет. Я вижу это в её глазах.

— Это значит: сердцу не прикажешь. Ты не можешь управлять своим сердцем, белла. Оно — главное.

Так вот что я делала? Пыталась приказать своему сердцу, что ему чувствовать, заставить его изменить решение? Наверное, так и есть. Пыталась защитить себя. И Гарри. Это всё, что я могу для него сделать, если он сам даже не хочет об этом говорить.

— Я просто хотела, чтобы всё было проще, Мама. Я только вернулась домой, и это не…

Её руки обхватывают мою ладонь, сжимают крепко.

— Время не имеет значения для сердца. Оно спешит вперёд и отстаёт назад. Когда дело доходит до чего-то такого большого — нужно идти на его условиях.

Я сглатываю, вдыхаю поглубже. Гарри и я всегда были чем-то слишком большим. Именно поэтому я тогда и сбежала. Испугалась той стихии, что возникает, когда рядом — Гарри и Луиза.

И всё ещё боюсь.

Гарри

Мама напевает с самого утра. Я вонзаю топор в колоду — она с треском раскалывается. Из кухни доносится такой аромат, что слюнки текут. Я смахиваю щепки с полена