Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

— А здесь, — его палец взметнулся к вершине западного пика, — мы разместим лучников Мартека. С высоты птичьего полёта они будут невидимы. Их стрелы с наконечниками из клыков ледяных горгулий пробьют любую броню Всадников. Но главное — заставить их сгрудиться.

Керсан оторвал взгляд от огня.

— Отряды с Восточных хребтов уже на позициях. Их вождь дал слово, когда разведотряды Воларда начали рубить их священные сосны. — Он провёл пальцем по горным тропам. — Они будут молотом, что обрушится на них сверху. Камнепады перекроют путь к отступлению.

Янистен усмехнулся.

— Наконец-то их ярость обратится в нужное русло.

— А мой отряд, — продолжил Керсан, — станет тем самым клинком, который войдёт им в спину. Мы ударим с восточного склона, из системы пещер. Волард их на картах не обозначил.

Дагорн кивнул.

— Ночные Всадники? — спросила Ниса. — Их магия... этот чёрный лёд... Ваш план безупречен против обычной армии. Но против них?

Керсан и Янистен переглянулись.

— Нереид, — сказал Керсан, — уже три дня работает у их передовых форпостов. Она и её гидромантки отвели подземные воды от фундаментов дозорных башен. Камень, лишённый влаги, становится хрупким. — Он посмотрел на Нису. — Их опора ослаблена. Осталось лишь толкнуть. И это твоя задача, сестра. Твой свет — это финальный толчок, что обратит их силу в пыль.

В зале повисла тишина.

— Готово, — сказал Дагорн, поднимаясь. — Отдавайте приказы. Мы выступаем до рассвета.

Он привёл её в комнату в самой сердцевине крепости. Голые стены, грубый пол, камин из чёрного камня. Кровать — узкая, с жёстким матрасом, застеленным шерстяным одеялом.

Дверь закрылась. Дагорн сбросил наплечники. Они грохнули на пол. Ниса расстёгивала пряжки на его наручах. Он взял её руки и остановил.

— Дыши. Просто дыши. Со мной.

Они молча снимали доспехи. Каждый кусок лат падал с грохотом. Наконец, они стояли в рубахах, испачканных потом и пылью.

Он бросил в камин полено. Пламя вспыхнуло, осветив его лицо.

— Помнишь наш первый танец? В зале, полном чужих глаз. Ты так боялась тогда.

— Я до сих пор боюсь, — сказала она. — Не завтрашнего дня. А того, что будет после.

Он обернулся.

— Я тоже. — Он сделал шаг к ней. — Я боюсь того дня, когда мой долг заставит меня выбрать между тобой и Эйерноном. И я не знаю, что восторжествует: голос правителя или голос мужчины, который не может жить без своего воздуха.

Он подошёл вплотную.

— Послезавтра, когда всё это кончится... я отвезу тебя на озеро. На Южные склоны, к подножию Спящего Великана. Там вода настолько чистая, что ночью она превращается в чёрное зеркало. И нет никого. Только мы.

Он замолчал.

— До тебя... у меня было много. Женщин. Ночей. Но ни одной — где я хотел бы остаться.

— Я тоже боялась, что ты... просто играешь.

— Ты — не ещё одна. Ты — первая, с кем я не хочу притворяться. Первая, с кем я не боюсь быть слабым.

Она встала на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Он издал стон, подхватил её на руки. Она обвила его ногами, впиваясь пальцами в его волосы.

— Я не хочу думать о завтра, — прошептала она. — Я хочу чувствовать только тебя. Сейчас.

— Тогда чувствуй. Я здесь. И я не отпущу.

Он опустился на колени, положил её на одеяло.

— Я не позволю... этому миру, этой войне, этому проклятому льду забрать тебя. Никогда.

Его руки скользнули под её рубаху.

— Да...

— Нет, — он оторвался. — Скажи моё имя так, как ты говорила только что. Без титулов. Без всего.

— Дагорн.

Он сорвал с неё одежду. И когда кожа прикоснулась к коже, они замерли на мгновение, слушая, как бьются в унисон их сердца.

Он вошёл в неё медленно, глядя ей в глаза.

— Ты чувствуешь?

— Да. Я чувствую... что мы живы.

— Мы оба живы. И мы будем жить. Завтра. И после.

Она отвечала ему с той же силой, царапая ему спину, впиваясь губами в его плечо. Их диалог теперь состоял не из слов, а из стонов и дыханий.

Когда пик настиг их, он прошептал её имя — без титула.

Они рухнули на простыни, сплетённые воедино.

Он не отпускал её. Его лицо было уткнуто в её волосы.

— Ты — мой воздух. Если ты исчезнешь, я просто перестану дышать.

Она прижалась к нему ещё ближе. Слёзы катились по её вискам.

Рассвет брезжил, когда в дверь постучали. Янистен.

Дагорн открыл. Янистен стоял в боевой выкладке, лицо — как из гранита.

— Почти время.

Он шагнул внутрь, взглянул на постель, и всё понял.

— У меня для тебя кое-что есть, сестра. — Он протянул ей кинжал. — Тот, что у тебя есть, — для балов. Этот... — он положил ей в ладони холодный металл, — этот прошёл со мной каждую вылазку на Северной заставе. Он знает вкус валландарской крови. Он никогда не подводил.

Ниса взяла кинжал. Он лежал в её руке идеально.

— Янистен, я не могу...

— Молчи. Это не подарок. Это долг. — Он посмотрел на неё. — Ты — наше знамя. И я обязан сделать всё, чтобы эта искра не погасла. — Он сжал её руку. — Если... если завтра что-то пойдёт не так, и я не смогу быть рядом... этот клинок будет вместо меня. Чтобы ты помнила. За твоей спиной — твой брат. Всегда.

Она кивнула, сжимая рукоять кинжала.

— Спасибо, Ян.

Он кивнул и вышел.

В дверях стояли Керсан, Нереид, Мартек и Лориан.

— Мы жду тебя в ущелье, — сказал Керсан.

Нереид взглянула на Нису.

— У родника за восточной стеной — вода. Она будет тёплой.

— Зачем?

— Потому что лёд боится памяти. А вода — помнит всё.

Мартек кивнул.

— Мы прикроем твой выход, леди.

Лориан добавил:

— А мы — за твоим следом.

Дверь закрылась. Ниса посмотрела на кинжал, потом на Дагорна.

— Они верят в нас.

— Потому что мы верим друг в друга. И этого хватит.

Ниса подошла к умывальнику в углу, плеснула на лицо холодную воду. Капли стекали по шее, по ключицам, смешиваясь с потом и пылью. Она не смотрела в зеркало. Она запоминала ощущения: тепло Дагорна на коже, тяжесть его дыхания у виска, звук его сердца под ладонью.

Дагорн подошёл сзади, не касаясь, но стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на затылке.

— Ты не плачешь, — сказал он.

— Нет, — ответила она. — Я не могу. Не сейчас.

— Тогда я запомню, — сказал он. — Запомню всё, что ты не смогла сказать слезами. И пронесу через битву. Чтобы вернуть тебе потом.

Он