Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

Ниса пристегнула пояс. Пальцы не дрожали.

— Когда ты пришёл в лазарет, — сказала она, — ты знал, что я не справлюсь одна?

— Нет, — ответил он. — Я знал, что ты не захочешь отпускать меня. Даже если падёшь.

Она кивнула. Это было верно.

Из коридора донёсся лёгкий стук — не тревожный, а условный. Это был сигнал Мартека: «всё чисто».

Дагорн надел меч за спину, проверил ножи на поясе. Каждое движение — точное, привычное, без спешки.

— Мы выйдем через южный выход, — сказал он. — Там тень, и камень не скрипит. Нереид уже указала путь.

— А если они ждут нас у «Волчьей Пасти»? — спросила Ниса.

— Тогда мы не пойдём туда, — ответил он. — Мы пойдём туда, где они не ищут. Туда, откуда не ждут боли.

Он взглянул на неё, и в его глазах не было страха, не было героизма — была ясность.

— Ты помнишь, что сказал Керсан? — спросил он. — «Не спеши. Пусть они подумают, что победили».

— Я помню, — сказала она.

— Тогда не спеши, — сказал он. — Не для них. Для меня. Потому что если ты уйдёшь слишком рано — я не успею дойти до тебя.

Она не ответила. Просто взяла его за руку, сжала — крепко, как солдат солдату.

— Я буду ждать, — сказала она. — Не в ущелье. Не на холме. Я буду ждать в льду. И пока ты не пришёл — я не растаю.

Он кивнул, поворачиваясь к двери.

— Тогда иди первой, — сказал он. — Я прикрою твой след.

Она не стала возражать. Она знала: это — его долг, его честность перед ней.

Когда её пальцы коснулись холодной бронзы засова, он в последний раз коснулся её спины — ладонью, всей ладонью, как якорем.

— Живи, — сказал он. — Просто живи, пока я не вернусь.

Она открыла дверь, вышла в полумрак коридора, и исчезла, как тень, как дыхание, как надежда, что ещё не сказалась.

Он остался, пока не услышал, как её шаги растаяли за поворотом.

Только тогда он сделал первый шаг — вслед за ней, не навстречу смерти, а навстречу жизни, что она оставила ему в ладонях.

Дагорн остался у двери, пока звук её шагов не растворился в каменных стенах. Он не спешил. Он слушал. Слушал, как тихнет лагерь, как затихает ветер, как дышит камень под ногами. Это была тишина перед бурей — не пустая, а напряжённая, как тетива перед выстрелом.

Он подошёл к камину, взял с полки старый кожаный ремень — тот самый, что носил в первую вылазку. Протянул его через плечо, проверил, чтобы не скрипел. Потом снял с пояса флягу, налил воды, выпил глоток, взял ещё одну и спрятал под куртку — для неё, если льдом перехватит горло.

У выхода он остановился, пальцем коснулся стены — не в прощании, а как проверка: «я здесь, я помню».

В коридоре его ждал Мартек. Тот не говорил, только кивнул, указал на узкую лестницу, ведущую вниз, к южному выходу.

— Там тень, — прошептал Мартек. — И никто не стоит в дозоре. Я сам убрал.

Дагорн кивнул, не сказал «спасибо» — не было смысла. Он знал: Мартек не за слова, а за дело.

— Ты не опоздаешь? — спросил Мартек.

— Нет, — ответил Дагорн. — Я приду, когда она скажет «довольно».

Мартек улыбнулся — не губами, а глазами.

— Тогда я прикрою, — сказал он. — Как обещал.

Дагорн пошёл. Ступени не скрипели. Стены не дышали. Он был тенью, призраком, только дыханием и намерением.

Когда он вышел во двор, луна уже скрылась за тучами. Земля была чёрной, влажной, тихой. Где-то вдалеке лаяла собака, но никто не отозвался.

Он застыл у стены, осмотрелся. Врага не было. Только ночь, ветер, и след, что она оставила на камне — не отпечаток, а ощущение: сюда она пошла. Он пошёл за ней. Не чтобы спасти. Не чтобы командовать, а, чтобы быть рядом, когда мир станет льдом, и только её дыхание останется живым.

Ниса шла по тоннелю, выстланному сырым камнем. Воздух был прохладным, влажным, пах землёй и корнями — не смертью, а жизнью под землёй. Она не спешила. Она слушала — не за врагом, а за собой. За ритмом своего сердца, за воспоминанием его рук на её коже, за тёплым пятном, что он оставил на её шее, когда целовал в последний раз.

Она коснулась шеи. Кожа ещё помнила.

У выхода её ждала Нереид. Та не говорила, только протянула флягу.

— Вода с родника, — сказала она. — Тёплая.

Ниса взяла, сделала глоток. Вода не утолила жажду, но напомнила: «ты — не лёд. Ты — река».

— Спасибо, — сказала она.

Нереид кивнула, положила руку на её плечо — не для поддержки, а как метка: «я с тобой, даже когда не вижу».

— Не бойся, если руки задрожат, — сказала она. — Это не слабость. Это жизнь борется с льдом. Дай ей пространство. Не сжимайся. Раскройся.

Ниса запомнила.

Она вышла из тоннеля. Ночь охватила её, как покрывало. Небо было чёрным, но звёзды — яркими, как искры над костром.

И вдруг — шаг. Не за спиной. Рядом.

Она не обернулась. Она знала.

— Я дал слово Мартеку, — сказал Дагорн тихо, — что дойду до тебя до рассвета.

— А если рассвет придёт раньше? — спросила она.

— Тогда я останусь в ночи, — ответил он. — Пока ты не скажешь: «иди».

Он подошёл ближе, но не коснулся. Только его дыхание коснулось её уха.

— Я чувствую тебя, — прошептал он. — Даже когда ты молчишь. Даже когда ты далеко. Ты — пульс в моих висках. Ты — воздух в моих лёгких.

Она закрыла глаза. Не от слабости. От признания.

— Я тоже, — сказала она. — Ты — опора в моих ногах. Ты — тишина в моей голове, когда всё кричит.

Он наконец коснулся её — ладонью к её руке, пальцами к её пальцам. Не для защиты. Для подтверждения: «мы — вместе».

— Когда ты войдёшь в лёд, — сказал он, — не думай о победе. Думай о нас. О том, как мы лежали у камина. Как твои волосы пахли дымом. Как ты смеялась, когда я сбил вазу в саду. Как ты сказала «Дагорн» — без всего.

— Я помню, — прошептала она.

— Тогда держись за это, — сказал он. — Это — твой огонь. И он никогда не погаснет, пока я дышу.

Она обернулась. Посмотрела в его глаза. Не как