После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн
Но остальные мое впечатление явно не разделяли, и я услышала радостное восклицание Яны:
— Кто-то едет!
— Надеюсь, он остановится… — с волнением протянула Николь.
Данил выскочил наружу, встал посреди дороги и замахал руками, тоже боясь, что проезжающий мимо водитель не заметит его стоящий с выключенными фарами автомобиль. С моего места за падающим снегом фигура парня была едва различима.
— А так ведь и сбить могут… — отметила я и поспешно вышла следом.
Тем временем перед Данилом затормозила серая «Лада», и он подбежал к почти тут же опустившемуся окну.
— Здравствуйте! Н-наша машина с-сломалась, не заводится, — подрагивающим голосом заговорил он и виновато улыбнулся. — Можете, пожалуйста, п-подвезти нас до города?
— Конечно! — отозвался сидевший за рулем мужчина лет сорока. — Вы тут до смерти замерзнете, забирайтесь скорее!
— Спасибо! — обрадовался Данил и махнул рукой, зовя остальных.
Никто, кроме меня, явно не подумал, что садиться в машину к незнакомцу может быть небезопасно: холод пока казался главным врагом, а потому все в спешке выскочили из «Нивы».
И тут же мороз, куда более крепкий, чем тот, что мучил в салоне, ударил под дых и перехватил дыхание. Открытую кожу обожгло, а хлопья снега, казалось, резали, как нож.
Первой подбежала, едва не подвернув ногу в сапогах на каблуках, Яна, и Данил, вовремя подхватив сестру под локоть, помог ей побыстрее сесть в автомобиль. Следом забралась Николь, за ней сам Данил и, наконец, я. Марк же занял место спереди.
Контраст прогретого салона и ледяного воздуха снаружи, теплого сиденья и холодной ткани оказался болезненно ярким. Я раньше промерзала, пусть и не так серьезно, а потому знала, как это ощущается: загоревшиеся пальцы резко начинает ломить, лицо словно бы трескается, а ноги пульсируют.
— Спасибо вам! — невнятно поблагодарила Николь, пряча нос в воротнике шубы. — Мы уж думали, останемся в этом лесу на ночь.
— Я думала, навсегда… Почему именно сегодня так жутко холодно? — пожаловалась Яна, дыша на скрюченные пальцы, кожа которых потрескалась до крови. — Мы просидели в машине минут сорок, она уже заледенела!
— Давайте кучнее, будет не так холодно, — напомнил Данил, и тогда Николь сдвинулась ближе к Яне, а он сам — к ней.
— В тесноте, да не в обиде, — коротко рассмеялся водитель, за которым я теперь сидела. Его лицо было видно мне через зеркало заднего вида: ничем не примечательное, добродушное, с редкой щетиной. — Я, кстати, Юрий.
— Марк, — представился тот, и остальные вяло отозвались с заднего сиденья.
Юрий тронулся с места, и Данил оглянулся, кидая на свою машину печальный прощальный взгляд.
Николь пихнула его локтем в бок.
— Ты когда в универ уезжал, на меня так не смотрел, — съязвила она.
— Кажется, в тепле у всех улучшилось настроение… — заметила я.
— Я начинаю чувствовать уши и нос, — улыбнулась Яна и, дотронувшись до румяного лица, тихо зашипела.
— А что же вы в такой холод даже без шапок и шарфов? Еще и без перчаток, — удивился Юрий, кинув взгляд на заднее сиденье.
— Так мы же на машине были, — удрученно пояснила Николь. — В ней тепло. Мы и не думали, что застрянем.
— А куда ехали-то так поздно?
— В ночной клуб, — ответил Марк. — У нас каникулы, вот, отдыхаем от учебы.
— А, ясно, — покивал Юрий. — Я в вашем возрасте также в любой мороз с друзьями в соседние города гонял повеселиться. А то со скуки помереть можно было.
— А так — от холода, — пробормотала я, но никто меня не услышал.
— А вы куда? — чуть подавшись вперед, спросила Яна и с плохо скрываемой надеждой назвала наш город.
— Да, туда, у меня там семья. Работаю оператором на месторождении, вот, закончилась вахта, еду домой.
— Нам повезло. — Яна с улыбкой прижалась к плечу Николь.
Она мелко дрожала и натягивала на поджатые колени края дубленки, всё еще не согревшись, хотя печка в машине работала по максимуму. Николь обняла Яну за плечи, а вторую ладонь спрятала в пальцах Данила, который задумчиво смотрел в окно. Казалось, ребята готовы были заснуть, а за стеклом сменяли друг друга ели и сосны, растущие непроходимой стеной.
Я была привычна к морозу, впрочем, как и все здесь, просто не в таких условиях. С раннего детства каждую зиму с радостью играла в сугробах, в которых можно было утонуть, и смеялась, рассматривая в зеркале у входной двери свои алые щеки и густо покрытые инеем брови и ресницы. Одевалась во множество слоев теплой одежды, но только не оставалась дома. Лыжи, коньки, просто прогулки с друзьями по хрустящему снегу в лесу или по городу, сверкающему под холодным солнцем, пока то не сядет. Ночи были длинные, а дни — короткие, так что не хотелось проводить их в четырех стенах.
Мне нравилась зима, нравились снегопады, искры, которые бывают только на льду под яркими лучами, — это всегда казалось таким сказочным, таким завораживающе красивым… Да еще и приближающиеся каникулы, приготовления к Новому году, запах мандаринов и елки, подарки и сбор всей семьи за общим столом — как такое не любить?
Но у этой сказки есть две стороны, и обратная больше похожа на кошмар.
Никто, пусть даже всю жизнь проведет на Крайнем Севере, не будет готов к смерти от мороза. Это страшно и больно, когда тело медленно начинает отказывать и то ли горит, то ли немеет, а все органы словно бесконечно пронзают иглы.
— Я подброшу вас, куда надо, — подбодрил Юрий.
— Спасибо, — отозвался Марк. — Можно включить музыку? А то, кажется, я сейчас усну…
— Конечно, включай.
В салоне заиграла веселая музыка, показавшаяся насмешкой на контрасте с недавним чувством обреченности. Яна задремала, а остальные пока боролись с сонливостью.
Спустя какое-то время Юрий выключил музыку, и резко стало тихо и неуютно.
— Что такое? — удивился Марк.
— Так мы подъезжаем к кладбищу. — Юрий ответил таким тоном, словно это было само собой разумеющимся.
— Значит, скоро уже город, — улыбнулась Николь.
— А вы из уважения к умершим или верите в призраков? — спросил Марк.
— Из уважения, конечно… Но знаете, говорят, на этом участке дороги водятся призраки, — нарочно понизив голос, будто пытаясь напугать, пояснил Юрий. — И если оставить радио включенным в полночь, можно услышать голоса мертвых или даже разозлить их пренебрежением. А такое обычно ничем хорошим не заканчивается, да?
Николь и Яна переглянулись. Наверное, вспомнили недавний выпуск новостей. Если