Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых
А потом туман почернел, став чёрным, как чернильная клякса, расползшаяся по бумаге. Свет, ещё секунду назад струившийся из-под пелены, погас. Над чашей поднялся пар, густой и холодный, и в этом паре мелькнуло что-то длинное, изогнутое.
Сигнал тревоги ударил со всех сторон разом. Где-то наверху взвыла сирена, и по галереям затопали ноги. Самураи у стен выхватили катаны. Маги вскинули руки, и над двориком вспыхнули защитные пологи.
Сергей Александрович видел, как из чёрного тумана поднимается фигура. Сперва показались кривые бугристые рога с острыми концами. Потом плечи, покрытые красно-чёрной чешуёй и позвоночник с костными наростами, переходящими в… хвост? Почему-то Солнцев опешил именно от этой детали. Существо выпрямилось во весь рост, и эссенция стекала с него чёрными ручьями, оставляя на базальте дымящиеся следы.
— Кого вы нам притащили⁈
Крик Ито перекрыл вой сирены. Распорядитель бежал через дворик, размахивая руками, и переводчик едва поспевал за ним.
— Господин Ито говорит, что это диверсия! — захлёбывался переводчик. — Он говорит, что вы привезли сюда ракшаса, хтоническую тварь! Он говорит, что сделка отменена и они уничтожат её!
— Какая ещё тварь? — Солнцев шагнул к чаше. — Это моя дочь!
Он не узнавал собственный голос. Он не узнавал ничего вокруг. Мир сузился до чёрного тумана и фигуры, стоящей в его центре. Существо повернуло голову. Глаза его, жёлтые, с вертикальными зрачками, уставились на Солнцева.
— Какую дочь⁈ — визжал Ито. — Вы притащили сюда демона! Вы! Вы! Убить тварь!
Самураи двинулись вперёд. Клинки их отсвечивали синим, на лезвиях дрожали боевые заклятья. Маги на галереях готовили атакующие конструкты. Но Солнцев уже ничего не видел. Он смотрел на существо, и в груди у него разливалась боль, с лёгкостью победившая ту, в которую он окунулся при сожжении Светланы.
Рога и чешуя, когти и хвост отошли на второй план, когда он увидел изуродованное, искажённое лицо, которое узнал бы где угодно. Скулы, подбородок, глаза, в которых ещё теплилась искра узнавания.
— Света, — выдохнул он, опускаясь на колени перед купелью.
Существо моргнуло. Когтистая лапа медленно поднялась из тумана и потянулась к нему. Пасть, полная клыков, приоткрылась, и чужой хриплый голос ответил:
— Папа?
Глава 21
Прежде чем отправляться спасать Таурэтари, нам нужно было сделать как минимум две вещи. Первая заключалась в том, чтобы предупредить куратора и проявить тем самым банальную человеческую вежливость. Таурохтар как раз заканчивал разговор с ректором, но до Капелькина информация могла дойти не так быстро, как нам требовалось, и потому мы с Эльзой вернулись во двор академии, где куратор уже ждал нас наготове, успев оценить и мирные переговоры альбионского монарха с Черниковым, и наше возвращение.
Он только покачал головой.
— Я так понимаю, острая фаза противостояния сошла на нет, и сейчас Угаров мне сообщит, что ему срочно нужно куда-нибудь отлучиться.
— И вы, как всегда, правы, Владимир Ильич, — я развёл руками. — Но в данном случае отлучаться придётся не только мне, но и сестре. Помните, мы вам говорили про терапию для альбионской королевы?
Куратор насторожённо кивнул, и я заметил, как поджались его губы.
— Ей резко поплохело, и она остро нуждается в помощи Эльзы.
— А телефонировать в академию он не пробовал? — Капелькин сдвинул брови. — Он же на одних переговорах разорится. Чтобы миром улаживать подобные эксцессы, дипломатические ведомства придумывали.
— Видимо, вероятность потерять единственное за столь долгий срок жизни дитя несколько притупила чувство рациональности у нашего бывшего альбионского владыки, — я пожал плечами.
Капелькин вздёрнул бровь.
— Я не ослышался?
Мне оставалось лишь отрицательно мотнуть головой.
— Император в курсе?
Теперь я, как болванчик китайский, кивнул утвердительно.
— Владимир Ильич, будьте добры, прикройте нас с сестрой, — я понизил голос, покосившись на Таурохтара. — В конце концов, освидетельствование и проверку на развитие уровней магии не прошёл только я, а мне и самому интересно даже в негаторе попробовать.
— Думаешь, тебе одному? — буркнул Капелькин. — Тут бы весь преподавательский состав собрался посмотреть, что за монстр у нас нынче на первом курсе обучается и нужно ли оно вообще ему это обучение.
— Нужно, — улыбнулся я. — Быть необразованной бестолочью с княжеским титулом в корне неверная позиция, но, как вы понимаете, далеко не всё зависит от меня. Я вот, к примеру, сегодня искренне собирался учиться.
— Ну да, ну да, — куратор хмыкнул и потер переносицу. — Пока на нашу голову не свалился бывший альбионский монарх.
— Альбионский ещё полбеды. Через неделю на нашу голову ещё и наш свалится, и мне, возможно, придётся какое-то время отсутствовать, — честно, но в то же время завуалированно предупредил я о грядущей поездке в Голландию.
— Угаров, вот на кой-тебе это образование? Нанял бы себе личных учителей и не мозолил бы глаза постоянными пропусками.
— Владимир Ильич, а как же социальный капитал? Знакомства? Знания, в конце концов.
— Ой, да ну тебя, — отмахнулся он. — Из вас двоих, вернее, уже троих, только Эльза столь тщательно учится, что не подкопаться. И то, видимо, чтобы потом поднатаскать тебя по общим дисциплинам.
Я краем взгляда отметил, как смотрит на нас Таурохтар. Бывший альбионский владыка то и дело нервно теребил зелёный листик на живом доспехе, и листик в его пальцах уже не просто шелестел, а трещал.
— Владимир Ильич, так прикроете?
— Прикрою, куда ж я денусь, — вздохнул Капелькин. — Пойдёте в кабинет, будете докладную записку писать. Для ИСБ и Петра Ильича надо будет дословно передать, о чём вы там на альбионском щебетали. Ты, кстати, откуда такой диалект знаешь? Это не стандартный альбионский, а какая-то архаичная помесь.
— Забыли, кто у меня супруга? — улыбнулся я.
— Ах да, с кем поведёшься, от того и наберёшься, верно? — куратор усмехнулся и кивнул в сторону главного корпуса. — Ладно, пойдёмте, энтузиасты международных отношений. И да, насчёт докладной записки я не шутил. Как хотите, но чтобы к вечеру она у меня была, ибо лгать ради вас я не собираюсь.
— Сделаем, — Эльза подтолкнула меня локтем и шагнула следом за куратором.
Мы отправились за ним в кабинет. Там Владимир Ильич оставил нас, а сам ушёл к первому курсу, успокаивать наших однокурсников. Мы же с Эльзой из кабинета сперва ушли порталом домой.
Дома мы отыскали Кхимару в лабораториях. Он продолжал изучать иглобрюха, доставленного из Австро-Венгрии, и делал какие-то пометки в дневнике. Бабушки рядом не было, видимо, Великий Погонщик решил-таки приготовить для неё свадебный подарок химерического происхождения. Я кашлянул, привлекая внимание.
Кхимару обернулся и улыбнулся, отложив артефактное перо.
— Судя